Чем дальше, тем солнце светит ярче, разогревая всё вокруг: машину, воздух, даже небо, которое выцветает ещё больше и становится белым. Через час дышать уже нечем, несмотря на кондиционер, потому что дали нам какое-то старьё. Ох уж генерал: заливал про вертолёт, а в итоге даже приличный фургон зажмотил. Нет, понятно, что новые машины наверняка расхватали. Это уж как обычно – кто успел, тому и счастье. Да и если какой выезд, то толпе мужиков в полном обмундировании нормальный кондей нужнее, чем нам. Тем не менее, в этом пекле разумные соображения не утешают.
Проверяю карту.
– Через километр заправка. Остановимся.
Гимли кивает.
Стоит открыть дверь кабины, в лицо бухает раскалённым воздухом – я аж непроизвольно задерживаю дыхание. А кондей-то у нас не такой хреновый, как мне казалось.
Зато на улице ноги размять можно, и в здании заправки – пыльно-серый кубик – есть туалет. На много километров вперёд удобств больше не предвидится. Так, а что это Розамунда смотрит на меня с ожиданием, и Като приглашающе кивает? Я, конечно, понимаю, что девочки любят ходить в туалет толпой, вместе веселее, но тут, спасибо, откажусь.
– Идите, мне и отсюда видно. Рядовой, зайдите с той стороны, держите окно в поле зрения.
Когда все по очереди посетили вожделенное заведение – фух, ну там и прелая вонь, а вода из крана течёт тонкой ржавой струйкой, – я указываю на магазин.
– Нужно перебить впечатление. Как насчёт мороженого?
Розамунда тут же выпаливает с детской непосредственностью:
– А бутерброд можно? Есть хочу ужасно.
Мы все переглядываемся, и я киваю.
– Хорошо. Командировочные в наличии, так что поедим как следует.
– И кофе нужен, – подаёт голос Гимли, – а то ехать долго.
– И мне, – добавляет Като. – Не выспалась сегодня.
Ясное дело, если она вчера уехала на пару с Юхасом.
Внутри магазин оказывается приличнее, чем можно было бы ожидать. Как говорится, бедненько, но чисто. И хозяйка – смуглая дама неопределённого возраста – доброжелательная, вызывает симпатию.
Все оживлённо изучают меню, наперебой тычут пальцем в витрины, обмениваются улыбками – атмосфера явно полегче, чем была в прошлый раз, в лазарете. Гимли и Като вообще на «ты», словно хорошие приятели, – когда успели-то?
Жаль, Сина здесь нет, думаю, ему бы понравилось. Всё-таки приключение. Прав он, конечно, в таких моментах есть своё обаяние.
На фоне общего веселья бросается в глаза, что Розамунда время от времени задумывается о чём-то, ковыряя свою порцию. Поглядывает на меня. Но молчит, так что я тоже инициативу не проявляю.
По идее, сейчас, когда она увлечена мороженым, – подходящий момент, чтобы попробовать залезть ей в голову. Но я тяну. Наверное, боюсь. Я привык, что от людей стоит ждать только плохого, привык разочаровываться. Если увижу в её сознании ложь и подлость, назад пути уже не будет. А как жить в мире, в котором даже такая с виду невинная девушка – бах! – и оказывается внутри насквозь гнилой?
Нет, подожду до вечера. Пусть она пока ещё побудет обычной девчонкой. Лохматой – от раскалённого ветра причёска снова как одуванчик, – в цыплячьем сарафане и с тёмными пятнами пота под мышками.
Прикупив необходимое на следующий привал, загружаемся обратно. Солнце уже вечернее, не так печёт, но фургон разогрелся хуже ада. После улицы, где время от времени пролетает ветерок, обдувая наши влажные от пота физиономии, залезать обратно не хочется – сжимаются и лёгкие, отказываясь дышать горячим спёртым воздухом, и желудок, разнежившийся после еды. Как бы нашу женскую половину в кузове тошнить не начало.
– Вот, держите пакеты. Если что, сразу стучите.
Като кивает, а Розамунда с опаской изучает бумажный пакет, держа его в вытянутых руках. На всякий случай поясняю:
– Он ещё пустой.
– Фу! – она кривится, пытаясь отставить пакет ещё дальше.
Я хочу было сказать, что лучше так, чем на одежду, но на этом моменте мой собственный желудок протестующе сжимается. Нет, пора закрыть тему.
Дальше всё-таки обошлось, и пакеты не пригодились. А когда в девять вечера мы останавливаемся на привал, уже стемнело и похолодало – можно жить.
Животных поблизости не слышно, но на всякий случай мы устраиваем стоянку рядом с нагромождением больших валунов – если что, можно будет забраться наверх.
Оставив фургон проветриваться, мы с рядовым разводим костёр, пока Като и Розамунда растягивают вокруг брезент, чтобы сесть, и вытаскивают из сумок тёплые вещи. Они там в кузове уже и переодеться успели: девчонка – в свой комбинезон, а Като – в джинсы и свитер. Даже удивительно: совсем недавно мы с облегчением открыли окна машины, стараясь поймать больше этого чудесного прохладного воздуха, а сейчас уже и я подумываю о куртке.
