М.ЕМЦЕВ, Е.ПАРНОВ
ИДЕАЛЬНЫЙ АРИЕЦ
Юлиус Крюге получил записку еще утром и к трем часам дня уже сидел в кафе "Вихель". Он заказал кружку светлого пива и рогалики, посыпанные хмелем и крупными зернами соли. Вязкая белоснежная пена отражалась в глянцевом пластике стола. Крюге цедил холодное, чуть горьковатое пиво и думал о Максе.
После войны они почти не встречались. Максу пришлось порядком хлебнуть горя в прошлую войну. Конечно, не все переживают свои обиды так долго. А Макс буквально задохнулся от горя, он до сих пор не может очнуться от страшных снов войны.
Крюге поднял голову и увидел Макса Штаубе. Он устало брел через зал, разрывая замысловатую паутину табачного дыма. Голова у Макса стала совсем седой, сетка морщин легла на лоб и на щеки. Всякий раз, когда Крюге видел это лицо, что-то тоскливо сжимало сердце, Крюге с трудом глотнул и приподнялся.
Макс сразу заметил художника.
- Дружище...
Они пристально всматривались друг в друга. Художник с досадой покачал головой. Макс выглядел очень неважно. Впавшие щеки словно подернуты пеплом. Добрые глаза смотрят растерянно и тоскливо.
- Послушай, Юлиус, - начал Штаубе и замолк. - Послушай, Юлиус, - опять повторил он, стараясь заглянуть художнику в глаза. - Я отыскал Мигеля.
Юлиус непроизвольно резко дернул плечом. Это могло означать и "неужели" и "черт побери" и выдавало его внутреннюю напряженность.
- Ну и что же теперь? Ты хочешь...
- Если б я нашел его лет пять назад, - задумчиво продолжал Штаубе, не глядя на художника, - тогда другое дело...
Он размял тугую сигарету тонкими пальцами (на левой руке их было только три) и посмотрел сквозь стекло на улицу, где проходили люди в плащах и легких осенних пальто и проезжали яркие автомобили.
- Я встретил его в прошлом месяце.
- И до сих пор!.. - воскликнул Юлиус.
- И до сих пор хожу за ним по пятам. Он преуспел. Весьма преуспел.
Крюге насмешливо и понимающе хмыкнул.
- Он снова стал важной персоной. Идеолог, оратор. Посредник. Чины, богатство, положение.
- Где он был?
- Где они все были... Латинская Америка, Испания, Турция...
- А ты искал его во Франции, Италии, Швеции! Не повезло тебе.
- Как всем, кто ищет. - Штаубе задумался.
Да, ему не повезло. Ему уже давно не везет. А когда это началось?
Штаубе уже не смотрит на друга, перед его глазами воскресает одна июньская ночь тридцать девятого года.
Среди других, более страшных, она вроде ничем не примечательна. И все же...
Они праздновали тогда день рождения Нигеля в кабинете старого Штаубе. Из высоких шкафов на них тускло смотрели золоченые переплеты. Они сидели за письменным столом, заставленным бутылками и бокалами. Горки сизого пепла в тяжелых пепельницах, недопитый пунш. Тонкие ломтики янтарного с чернью сыра источали пряный запах, от которого слегка кружилась голова.
Занималось утро. Штаубе отчетливо представил себе узкое окно с решеткой, за которым солнце жадно сжигало рваные края облаков. Он на всю жизнь запомнил это окно, чугунный узор на фоне утреннего неба. Именно тогда ему в голову пришла эта мысль. Крюге был уже сильно пьян, но и он оживился, когда понял наконец суть. А Тюлов минуты три хохотал деревянным голосом, хотя ничего смешного не было, а было только интересно.
- Я сделаю его патриотом, - сказал Штаубе и начал развивать свои намерения: - Он станет у меня первоклассным немцем. Трудолюбие, дисциплина, чинопочитание, послушание. Вера, вера и вера.
- Прравильно! - воскликнул Крюге. - И-и... этот, как его... идеализм. Кантианство, ницшеанство, гегельянство. Абсолютный дух - пуп вселенной.
- А он согласен? Нужно у него спросить. Эй, Нигель! крикнул Тюлов.
- Он так не услышит, - улыбнулся Макс и нажал кнопку. Далеко...
Через некоторое время за дверью послышались осторожные шаги, отрывистый стук, и на пороге появился Нигель. Он производил впечатление деревенского парня. Соломенные волосы, мешковатый костюм, румяные щеки и голубые глаза.
- Хорош! Браво, Нигельхен! За твое здоровье. Сегодня отмечается твое рождение. Пропустишь рюмочку с нами? - Трое пьяных друзей хлопали его по плечу и дергали за рукава.
Парня это нисколько не смутило, он ответил ровным голосом:
- Добрый вечер. Благодарю вас. Благодарю вас. Я никогда ничего не пью.
- Ну, это ты напрасно, Нигельхен, - сказал Тюлов. - Макс, заметь себе, настоящий немец пьет без ограничения. Воспитывать так воспитывать...
- Ему вредно, - отмахнулся Штаубе. - Слушай, Нигель, мы решили сделать тебя человеком. Настоящим немцем.
- Идеальным, - добавил Крюге.
- Ты познаешь все, чему учили лучшие люди нашей нации, продолжал Штаубе. - Ты будешь сильным, решительным, храбрым.
- Неумолимым, - сказал Тюлов.
- Согласен?
Нигель некоторое время молчал, потом кивнул головой:
- Как вам будет угодно. - Голос его был сухим и безжизненным.
- Ну, марш отдыхать!
После этого... Что было после этого? Штаубе напрягает память. Да, они принялись обучать этого болвана. Какая идиотская затея! Сколько сил было потрачено, сколько времени...
И однажды Тюлов сказал:
