Этот мир создавался, чтобы каждый, в каком мире бы он ни жил, мог прийти туда и найти свое счастье. В этом мире исполнялись все самые заветные желания. Но достаточно ли этого для счастья? Нет. Вместо радости появляется чувство фальши, исполнение желаний приносит понимание, что хотелось-то совсем другого. В итоге понимаешь, что в своем мире было лучше. Но двум людям этот мир все же принес счастье…
Этот мир был построен для того, чтобы каждый мог найти себя. Время там — всего лишь координата. Да, маловероятно, что средневековые рыцари встретятся с программистами — если только кто–нибудь из них не замыслит такое путешествие. Так что время и пространство здесь сродни кружкам по интересам — каждому свое. Если кому–то нужно общество слушателей, подберутся слушатели. Если кому–то надо остаться одному, он никогда не пересечется ни с кем, пока сам не захочет. Садисты встречают мазохистов, писатели читателей, тираны подчиненных. И все счастливы.
Хронология этого мира у каждого своя. Есть здесь и бессмертные люди, и те, кто сотни раз проживает детство и юность, и герои, и злодеи. Находились люди, жаждавшие захватить мир. Они получали возможность всласть повоевать с любителями войны и получить в свое распоряжение нужное число людей, которые любят слушаться кого–то. Если кто–нибудь задавался целью погубить мир — он исчезал. Если кто–нибудь вдруг хотел погубить мир и остаться живым — его переносили в абсолютный вакуум, где его душа и существовала до раскаяния.
Никто не знает, как был создан этот мир. Кто–то говорит, что это работа программистов, кто–то все списывает на волшебные силы. Многие помнят, что пришли сюда из другого мира, но со временем эти воспоминания тускнеют, потому что никому не хочется вспоминать годы, когда он был несчастлив. А тут счастливы все.
Он приподнялся на кровати и включил стоявший рядом компьютер. Были каникулы, делать было конкретно нечего. Гулять не с кем, уроки делать не надо, книги все перечитаны. Значит, остается блуждать по просторам Интернета, писать в блог и играть в игры, пока не надоест. Потом родители, конечно, все же вытащат любимого сына на улицу, но это неизбежное зло, с которым Андрей уже смирился.
Людей он вообще не особо жаловал. По крайней мере, живых людей из реальной жизни, которых он постоянно видел и слышал. Нет, неприязни к ним он не испытывал и смерти не желал — просто тяжело было выносить их каждый день, таких одинаковых.
Куда лучше были случайные переписки в Сети. Наехать на научных атеистов с просьбой не путать веру с религией, призвать поклонников Бибера послушать ДДТ или металл, доказать мизантропам, что жизнь прекрасна… Непременно вызвать на себя огонь и читать перепалку, которая продолжалась уже без него. А потом размышлять о том, как устроен этот мир и люди, в своем блоге и препираться, пардон, аргументированно спорить с подписчиками.
В школе общение Андрею часто заменяла музыка. С ней проблема только одна — она тоже быстро надоедает. И надо искать ее больше и больше.
Вот бы оказаться в мире, где люди поголовно способны вести дискуссии, а не наезжать, и где уже изобрели плеер, реально угадывающий настроение и вкусы человека (рекомендации Вконтакте как–то скучны)!
Закружилась голова. Странно, обычно она не кружится. Недосып плюс давление скачет? Додумать Андрей не успел. Он лег на кровать, рассчитывая переждать недомогание, и мгновенно отключился.
У их народа не было ни имен, ни различий, ни даже тел. Они были одинаковы. Они были — одно. Нельзя было выделяться. Все просто жили, размножались и поклонялись Высшим Силам, ибо то, что Высших, как и их самих, много, считалось очевидным.
Нельзя было выделяться? Что, совсем? Да нет, запрета–то как раз и не существовало. Просто никто не смог бы. Не знали, как это так. Точно так же, как мы с вами не представляем пространства с четырьмя измерениями, а букашка в трубке не представляет даже двух.
И вот, одна клетка этого гигантского организма отклонилась от нормы. Она выросла больше, чем другие. Потом в нее угодило какое–то космическое излучение… И клетка осознала себя. И захотела выделяться.
Через мгновение организм уже растил новую клетку на смену погибшей.
Ее звали совершенно непроизносимо для наших голосовых связок, так что воспользуемся переводом ее имени — «мечтательница». Она мечтала всегда. В ее мире это было нормально — давно прошло то время, когда надо было работать, чтобы прожить. Теперь люди сидели по домам или гуляли с друзьями, смотрели визуализации или читали. А она мечтала.
В какой–то момент она придумала себе мир, в котором каждый получает то, что хочет. Мир, в который приходят разумные из других миров, чтобы найти себя. Мир, про который здесь уже говорилось.
Никто не знал впоследствии, она ли придумала этот мир или же он был всегда. Никто не мог сказать, был ли мир до нее и доказывает ли это что–нибудь. Как сказал бы автор «Бесконечной истории», и то, и другое одновременно.
