Ее первым импульсивным желанием было решительно отвергнуть откровение, что сэр Вэлдо распутник, как абсолютно неправдоподобное. И даже позже, когда она несколько успокоилась и оказалась в состоянии рассуждать более здраво, все равно, вопреки очевидному, сохранила убеждение, что это никак не может быть правдой. Если бы кто другой, а не Линдет сказал ей, что сэр Вэлдо собирается пристроить своих незаконнорожденных детей, она бы ни на секунду не поверила. Но Линдет никогда бы не возвел напраслину на своего кузена, и то, что он сказал, нельзя было пропустить мимо ушей как злопыхательство. Она была изумлена той легкости, с которой он мог говорить о подобных вещах, так как не сомневалась, что Джулиан молодой человек с принципами. Затем вспомнила, что ей говорила миссис Чартли, и поняла, какую сильную поддержку оказали ее предостережения словам Линдета. Особенно ужасно было узнать, что такая прямая и добропорядочная женщина могла смотреть сквозь пальцы на то, что назвала «похождениями». Миссис Чартли знала правду, но от этого не стала думать хуже о сэре Вэлдо. И выложила свои предупреждения не для того, чтобы предостеречь ее от замужества, а из страха, что мисс Трент подобного предложения и не дождется. Миссис Чартли, как, возможно, это будет и с миссис Миклби, вероятно, возмущена, что по соседству поселятся сорванцы сэра Вэлдо, но не считает их препятствием для его женитьбы на женщине, не имеющей ничего общего с теми спутницами, с которыми у него были «похождения». Подобное отношение с ее стороны показалось бы Анкилле невероятным, впрочем, как и всем остальным, если бы она прибыла в Стаплс прямиком из родного дома, где вольное поведение резко осуждалось, но мисс Трент успела провести несколько месяцев в Лондоне, где уяснила, что в аристократических кругах сомнительное поведение рассматривается скорее с усмешкой, нежели с осуждением. Там мужчины открыто говорили о своих амурных приключениях, а несколько надменных леди, кичившихся своим происхождением, не считали зазорным и не скрывали ни от кого, что всучили своим мужьям детей, прижитых от любовников. В том удивительном мире любой соблюдал определенную осмотрительность, каждый мог иметь столько любовниц, сколько ему заблагорассудится, и все же пользоваться уважением. Непростительным и чуть ли не преступлением считалось лишь вызвать скандал. А среди джентльменов находились и такие, кто осуждал других, не отличающихся распущенностью. Даже супруга генерала Трента, почти столь же добродетельная, как и миссис Чартли, взирала без особого осуждения на некую Драри Лейн, находящуюся, как хорошо было всем известно, на содержании джентльмена, которого тетя принимала у себя со всем радушием.
Но мисс Трент придерживалась строгих моральных устоев. Она относилась к распутникам так же, как и к проституткам. Неужели вскоре ей придется размышлять, сможет ли она стать женой такого мужчины?
К тому времени, когда Тиффани вернулась в Стаплс, мисс Трент уже настолько овладела собой, что встретила ее, по крайней мере внешне, вполне спокойно. В глазах ее затаился страх, но Тиффани, всецело занятая собой, не обратила на это внимания. Она пребывала в самом радужном настроении, так как по дороге домой они с Кауртни встретили миссис Колебатч и Лиззи, ездящих в допотопном ландо, и теперь она собралась к ним в гости.
— Леди Колебатч спросила, согласны ли мы сегодня приехать на обед в Колби-Плейс… я и Кауртни. Это будет даже не вечер… приедут еще девочки Миклби, с ними Артур и Джек Бэннингем. Так могу я пойти или нет, Анкилла? Ох, да она еще добавила, что будет рада видеть вас тоже. Но, как мне кажется, вы не захотите, потому что все, что мы там намерены делать, — это играть в разные игры. Незнакомых никого не будет, поэтому какие могут быть возражения против того, чтобы мне отправиться туда без вас? Или все-таки есть?
— Нет никаких, если Кауртни поедет с вами.
— Дорогая Анкилла! — воскликнула Тиффани, обнимая ее. — А вам хочется с нами? Знаете, в этом нет никакой необходимости, поверьте!
— Тогда и не поеду, — ответила мисс Трент, слабо улыбаясь.
Кауртни, вошедший в комнату почти следом за Тиффани, при этих словах от удивления воскликнул. Мисс Трент пожаловалась на головную боль, что заставило Тиффани тут же заявить:
— Думаю, вы действительно выглядите не слишком хорошо, чтобы отправиться на вечеринку. Бедная Анкилла! Вот и отдохнете. Вам следует лечь в постель, а я принесу дольки лимона, чтобы вы могли приложить их к вискам.
Мисс Трент отклонила предложение, поэтому Тиффани, горя желанием проявить участие, предложила поискать что-нибудь от головной боли среди тетиных лекарств.
— Благодарю вас, Тиффани, не надо, — твердо отказалась мисс Трент. — Я также не желаю никаких припарок к ногам. Вы же знаете, я не из тех, кто из-за каждого пустяка ложится в постель.
Тиффани была несколько обескуражена столь категоричным утверждением, но спустя секунду, покопавшись в памяти, радостно подняла брови и сообщила с триумфом: