Обезболивающее? Если бы... Врач только с сожалением покачал головой, когда Том буквально умолял его сделать хоть что-нибудь.
«Обезболивающее не поможет вам, Том, – так он сказал, – мы только зря увеличим нагрузку на сердце. Попытайтесь расслабиться».
А еще этот шум... непрекращающийся шум. Монотонный, лишающий покоя... Заставляющий кричать, чтобы заглушить его хотя бы немного. Но связки не выдерживают долгого напряжения, голос садится... А шум не уходит. Он только усиливается. Заполняет собой все. Вытесняет мысли, желания, оставляя только боль и одиночество.
Хоть бы кто-нибудь подошел!
Том облизывает сухие губы и прикрывает глаза. В кромешной темноте боль становится только ярче. Ощутимей... Словно в виски медленно ввинчивают раскаленные штыри. Вдавливают в податливую кожу, дробят кость... Добираются до мозга... И снова. И по кругу...
Господи!
Том выгибается, сжимает кулаки... рот кривится в беззвучном уже крике...
– Томас Хиддлстон? – голос врывается в мутный вакуум, разбивает тишину... И Том, сжимая зубы, приоткрывает опухшие веки.
– Да... – голос превратился в шелест. Том не узнает его. Будто его губами говорит кто-то незнакомый.
– Мы пришли помочь тебе, Том, – в поле зрения появляется высокая фигура в черном. – Ты ведь хочешь избавиться от боли?
И в воспаленном, изъеденном болезнью мозгу вспыхивает безумная надежда. Вдруг... Вдруг в этом человеке его спасение?!
– Как вы... сделаете... это? – предложения составлять сложно. Тому кажется, будто он играет в детскую игру, где из кубиков нужно складывать слова, а за ними и предложения.
– Тебе стоит лишь согласиться на все наши условия, – человек наклоняется совсем близко, обдавая холодом, – просто сказать, что ты согласен.
Том хочет спросить, на что он соглашается, какие условия... Это ведь важно. Он знает. Кто-то говорил ему, что нужно знать условия...
Но голову пронзает вдруг такая боль, что Том надорвано хрипит:
– Да... все, что хотите!
Холодная влажная рука, как-то грязно гладит открытую кожу груди. Пальцы задевают соски... Это Том отчего-то чувствует настолько отчетливо, что затуманенном болью сознании проскакивает вопрос... Но пальцы исчезают, и мысль уходит вместе с ними.
– Хорошо, что ты такой послушный мальчик, Томас, – липкий голос звучит над самым ухом. – Ты молодец.
И тьма, которая накрывает словно мягким одеялом. Сознание уходит, унося с собой и боль, и одиночество, и холод.
_________________________________________________________________
Попытка показать напряженную атмосферу, которая теперь еще долго не отпустит этих двоих.
Песня - Placebo – Song To Say Goodbye
Пожалуй, она будет относиться и ко второй части этой главы, которою я выложу завтра.
