Том вздрагивает, дергается, пытаясь уйти от прикосновения. Даже делает попытку отползти... Но горячие руки держат крепко. Не дают даже сдвинуться.
– Я возьму тебя. Целиком, – шепот обжигает волной отвращения, – я возьму твое тело. Проникну в него... В тебя. Сделаю своим настолько, что Создатель не узнает твоего лица.
Дыхание перехватывает. Паника на мгновение заставляет забыть даже о боли.
Что здесь происходит?!
– Полно, сладкий... – интонация неуловимо меняется. Теперь в голосе похоть. Чистая, словно поднятая из самых смрадных глубин ада... – ты разве не знал, что я всегда получаю, что хочу? А ты пришел сам... Ко мне. И я больше не отпущу тебя.
– Ты... – шепчет Том, чувствуя, как накатывает безысходный ужас. Словно кошмар, от которого нельзя проснуться, – это ты... Ты... Тебя же нет!
– Да, – те же руки как-то садистски медленно стягивают с плеч рубашку. Пальцы проходятся по коже, гладят ключицы, спускаются ниже, касаются живота... – ты совершенен, знаешь? Твое тело... такое хрупкое. И такая сила внутри...
– Не надо... – жалко просит Том, пытаясь сжать кулаки. Но даже для этого он слишком слаб. Получается только слабо двинуть пальцами, царапнуть ногтями ладонь...
А пальцы все скользят. Словно Он пытается унизить как можно сильнее. И Том, словно завороженный эти процессом собственного падения следит, как ладонь касается сначала поясницы, потом ниже... Вздрагивает, когда Он сгибает его тело в коленно-локтевую... Ладонь с размаху опускается на ягодицы.
И Том равнодушно думает, что наверняка остался след.
– Ты такой... сладкий... – с придыханием шепчет Он, – такой чистый... У тебя ведь... никого не было... Ты словно ангел. Каким и я был когда-то...
Пальцы словно осторожно касаются ложбинки меж ягодиц, а потом... Потом Том кричит. Кричит, выгибаясь, от резкой разрывающей боли.
Господи!
Господи, как же это больно!
– Какой ты узкий! – в голосе что-то похожее на восхищение, – совсем девочка... Так сжимаешь мои пальцы...
Еще резкое движение – и из глаз потоком льются слезы. Унижения, боли... страха...
Том дергается в сторону, рвется, ощущая все нарастающее безумие... В висках набат... Боль, ужас, отвращение, оставленность... Все смешивается в жутчайший коктейль безысходности.
И когти, впивающиеся в бедра... Одновременно, с...
В глазах темнеет. Из горла рвется хрип... Потому что на крик воздуха не хватает.
Член разрывает такую беззащитную сейчас плоть... По бедрам течет теплое...
