А тот вдруг крепко обхватывает его запястье и замирает. И Хемсворта словно обдает холодом, возвращая контроль над взбунтовавшимся телом. Теперь он, по крайней мере, может четко видеть окружающие предметы.
– Лучше? – почти равнодушно интересуется Том, разжимая пальцы.
– Что ты сделал? – Крис озабоченно вглядывается в его бледное лицо.
– Просто заставил себя успокоиться, – Хиддлстон пожимает плечами. – Более-менее.
– Прости, – виновато выговаривает Крис. – Обезболивающее еще действует?
– Все нормально, – музыкант как-то неестественно улыбается. – Я просто немного устал.
– И когда перестало? – на душе становится муторно. – Ты должен был сказать.
– Тебе не стоит волноваться об этом, – Хиддлстон прикрывает глаза. – Правда, Крис. Мне было хорошо.
– Я люблю тебя, – тихо говорит Крис, накрывая ладонью руку Тома. В салоне уже притушили свет, как это обычно бывает на ночных перелетах и можно больше не беспокоиться о любопытных взглядах.
– Я знаю, – Том тепло, чуть по-детски улыбается. – Я тоже.
***
У него черные крылья. Перепончатые крылья, сложенные за спиной. На худом обнаженном теле засохшие пятна крови, какие-то шрамы. Черные волосы, слипшиеся на концах, растрепаны, торчат в разные стороны.
– Том? – неуверенно выдыхает Хемсворт, делая шаг к неподвижно стоящему существу.
– Том, – повторяет оно голосом музыканта. И оборачивается. На Криса смотрят два залитых чернотой глаза. – Ты пришел ко мне, Крис. Я ждал.
– У тебя...
– Иди сюда, – Том перебивает его. – Иди ко мне, Крис.
И протягивает худую руку с черными, чуть загнутыми когтями.
– Ты же еще любишь меня?
– Да, – почему-то шепчет Крис, касаясь протянутой ладони. – Люблю.
– Тогда поцелуй, – Том подставляет тонкие сухие губы, закрывает черные глаза. И Хемсворт жадно приникает к этим губам. Целует, чувствуя, как больно впиваются в плечи острые когти. Но ему уже плевать. В его руках Том. Его Том. И это самое важное.
– Я скучал, – шепчет Том, отстраняясь. – Так скучал...
– Я же всегда рядом, – Хемсворт осторожно запускает пальцы в спутанные волосы музыканта. – Я никогда тебя не оставлю. Ты же знаешь.
– Я теперь один, – когти буквально вспарывают кожу на плечах. – Совсем один! Ты больше не со мной... Ты оставил меня.
– Я не сделал бы такого никогда! – Крис шипит от боли, накрывает ладонями руки Тома на своих плечах. – Том, никогда, слышишь?!
– Клянись, – залитые чернотой глаза словно заглядывают в душу. – Поклянись мне, Крис, что никогда не оставишь меня, что бы ни произошло.
– Да, – Хемсворт приглаживает черные растрепанные волосы музыканта. – Я клянусь тебе.
– Теперь ты полностью мой, – Том гладит его по щеке испачканными в крови пальцами, чуть царапая когтями. А Крис обнимает и шепчет на ухо:
– Я всегда был твоим. Идем домой? Тебе босиком холодно...
– Я покажу тебе...
За спиной музыканта вдруг с хлопком распахиваются черные крылья, и Крис, не успев даже осознать происходящее, оказывается в воздухе. Том держит аккуратно, почти бережно. Как ребенка.
– Не надо бояться, – музыкант грустно как-то улыбается. – Просто не смотри вниз.
