— Да, я тоже оценил иронию, — проговорил Учиха. — Любовный треугольник и всё такое. Наруто любит Сакуру. Сакура любит Саске. Саске любит Наруто. Замкнутый равносторонний треугольник безысходности.
====== Великий неудачник ======
Учиха Саске был неудачником.
Это был неоспоримый факт, который все в упор отказывались замечать. Что тоже в какой-то мере являлось частью его неудачливости. Единственный выживший после резни — разве не удача? «Удача!» — скажут легкомысленные идиоты, не замечая бремени мстителя, не замечая отчаяния и сосущего одиночества.
Лучший ученик — удача? Нет. Тяжёлый, изматывающий труд. В то время, пока остальные дети занимаются всякими глупостями, Саске тренируется. Тренируется и зубрит. И снова тренируется. Он хочет стать лучшим, он становится лучшим, но никто не видит, чего ему это стоит.
За ним бегают все девчонки класса — удача? Нет! Ками, пожалуйста, пусть этих куриц уже кто-нибудь убьёт!.. Легкомысленные, зацикленные только на себе. И ладно бы они ещё в него влюбились, так нет, кто-то по недоразумению назвал его самым лучшим не только в плане тренировок, и девчонки набежали, соревнуясь между собой и совсем не обращая внимания на мнение «приза».
Нет, конечно, подобное внимание льстило. Это было сродни признанию его заслуг, но, ками, серьёзно, дайте мне более разумных фанаток, а?.. Или хотя бы не дайте поставить меня в команду с одной из них… Чёрт.
Но всю глубину своей неудачливости Учиха познал примерно через год после формирования команды №7. Он всего лишь хотел попробовать, что такое дружба, тем более что её так настойчиво и навязчиво ему предлагали. Просто расслабиться и перестать воспринимать сокомандников как врагов, просто позволить подойти ближе…
Подошли, бля. Ближе. Вкусил, называется.
Дружбу, угу.
Саске сосредоточенно метал сюрикены в движущиеся мишени и молча вопрошал, за что ему такое наказание. Вырезали семью — ладно, испытание для сильных духом, миссия на всю жизнь, благородная, воспетая бардами и занесённая в исторические хроники. Но ЭТО?! Ксо, да кто вообще в такую дурацкую ситуацию попасть может?.. Не-е-ет, вряд ли в мире есть ещё один подобный неудачник…
Дело в том, что Учиха Саске влюбился. И это ему совсем не понравилось.
Это глупое, мать вашу, чувство, заставляющее сердце усиленно биться, заставляющее скучать, когда объекта любви долго нет рядом, заставляющее прощать любые глупости и восхищаться вещами, которых никому другому он бы не простил.
И ладно бы Саске влюбился в кого-нибудь из своего же фан-клуба. Но нет, удача не могла быть к нему столь благосклонна!
Он влюбился в Наруто. В парня. Да хрен с ним, с парнем, Саске влюбился в полного и совершеннейшего придурка! В слепошарый от рождения кусок энергии, который прёт лбом в стену, заслуженно огребает от стены, почёсывает шишку и снова прёт.
И, что самое ужасное, таки пробивает эту чёртову стену!!!
Нет, ну вот что он в нём нашёл?.. Куда ни ткни — одни недостатки! Жрёт как свинья…
Саске замер, ярко вспомнив, как Наруто ест. О-о-о, как он ест! Вкусно, жадно, с причмокиванием, словно в первый и последний раз в жизни!.. Глядя на то, как он ест, Учиху всё время пробивает на зависть. Лютую. Он сам редко получал удовольствие от еды, чаще ел просто потому, что знал — надо восстанавливать силы.
Наруто бестолковый, слишком эмоциональный, забывающий обо всём на свете… Но, ками, как же приятно его бесить!.. А уж наблюдать, как он сам стремится к проблемам, а потом в самый последний момент его спасать… И, опять же, смотреть, как он бесится!..
А потом он говорит что-нибудь. Ляпает в горячке, как нечто само собой разумеющееся. И Саске чувствует себя ничтожеством. Мелочным, злопамятным, эгоистичным ничтожеством. Там, где Учиха видит кучу вариантов, Узумаки видит только один. Не от врождённой слепоты. А от того, что все остальные варианты — неприемлемы.
Небольшим утешением было только то, что взрослых тоже торкает. Редко, конечно, но когда проймёт… Саске мог только со злорадством смотреть, как рушится картина мира состоявшихся шиноби от меткого пинка мальчишки.
И что из этого коктейля зависти, удовольствия и боли могло родиться?.. Разумеется, не ненависть. Нет, Саске так не могло повезти. В его груди зрела привязанность, почти маниакальная. Ему хотелось снова и снова завидовать, бесить и ломаться… Хотелось ударить, выместить всю боль, что рождает эта слабость, хотелось повалить на землю и…
Что именно «и», Саске старался не думать. Ему хватило навязчивого желания растрепать светлые волосы и пощекотать мускулистые — о да, он успел прощупать — бока. После этого мысль неизбежно сбегала к объятиям и вкусному запаху Узумаки, от чего Саске начинал биться о ближайшую твёрдую поверхность или закусывать изнутри щёку, если дело происходило на людях.
Иногда Саске хотелось по примеру все того же Узумаки побеситься с воплями, грохотом и разнесением окружающей обстановки в щепки. Разумеется, Учиха себе такого не позволял даже на клановом полигоне, и вовсе не потому, что его могли увидеть «случайно» пробегающие мимо АНБУ. Каждый раз, когда Саске ловил себя на этом желании, он с каким-то мазохистским упрямством зажимал себя в рамки самоконтроля — чтобы никак, ни капли, ни жестом, ни дернувшимся уголком рта не позволить себе быть похожим на Узумаки.
