Себастьян молча смотрел на неподвижную девушку. Господи, да ведь ей необходим врач! Он подумал об Уинслоу, их семей ном докторе, но тут же вспомнил, что Уинслоу уж год как живет в деревне. А ездить сейчас по городу в поисках врача бессмысленно…
– Домой, – мрачно произнес он. – И поживее, Джимми.
Не Стоукс, а Джастин отворил входную дверь фешенебельного городского дома Себастьяна.
– Ну-ну, – протянул он. – Поздненько мы нынче, уж не…
Тут он оборвал речь при виде брата, держащего на руках женщину, но вовсе не того сорта, за какими он обычно ухаживал. Скорее она относилась к тому сорту дам, какой предпочитал Джастин.
С ее насквозь мокрого, обвисшего плаща натекла лужа на великолепно натертый паркет. Голова ее покоилась на руке Себастьяна, лицом женщина уткнулась в его пальто.
Джастин уставился на брата изумленно-недоверчивым взглядом:
– Черт побери, Себастьян…
– Она ранена, Джастин. Истекает кровью.
– Боже милостивый! В нее стреляли?
– Не знаю, – отрывисто бросил Себастьян. – Давай отнесем ее наверх. В желтую комнату.
Стараясь идти в ногу, братья поднялись по лестнице, миновали лестничную площадку и зашагали по коридору.
– Так что же, черт побери, случилось?
– Я обнаружил ее распростертой на мостовой одной из улиц в Сент-Джайлзе. Джимми едва на нее не наехал.
– В Сент-Джайлзе? Ты?! – С этим изумленным восклицанием Джастин отворил дверь спальни.
– Да, – бросил Себастьян, удостоив брата весьма выразительным взглядом.
В эту минуту в спальне появился дворецкий; все еще облаченный в ночное одеяние, он остановился у порога, потирая грудь.
– Милорд, не нужна ли моя помощь?
– Принесите горячую воду и чистые полотняные бинты, – приказал Себастьян. – И поскорее, Стоукс.
Он опустил свою ношу на постель и принялся ее разглядывать. Девушка вся промокла и дрожала, лицо у нее было бледное, как снег. Чтобы добраться до его городского дома, понадобилось небольшое время – всего около четверти часа, но она снова потеряла сознание и пока не приходила в себя. Это встревожило Себастьяна.
Особенно после того, как он обнаружил, что она беременна.
– Попробуем выяснить, откуда идет кровь, – сказал он и снял с головы раненой ее нелепый капор.
Густые и длинные золотистые волосы каскадом упали на подушку.
Он отвел кудри в сторону и склонился над девушкой. Взялся за мокрые, перепутанные завязки ее плаща и брезгливо поморщил свой патрицианский нос. Совершенно изношенное одеяние цветом своим напоминало мутные воды Темзы.
– Господи, что за вонь! – Себастьян принюхался. – От нее пахнет рыбой и табаком…
– Да, – согласился Джастин. – А еще прокисшим элем и каким-то жиром. Просто ядовитая смесь, верно?
Себастьян проклинал свои неуклюжие пальцы. Наконец он справился с завязками, выдернул плащ из-под спины девушки и отшвырнул его подальше на пол.
– Осторожнее, – предупредил его Джастин. – Она, мне кажется, в интересном положении.
– Да.
Себастьян окинул быстрым взглядом неподвижное тело. Судя по размеру ее беременного чрева, бедняжка должна вот-вот родить. И еще: бросается в глаза несоответствие этого живота и узеньких плеч. Себастьян нахмурился. С ее наружностью определенно что-то не так. Теперь, когда с нее сняли плащ, живот выглядел каким-то… бугорчатым.
Это было подозрительно. Ткнув пальцем в этот непонятный живот, Себастьян почувствовал, что он очень мягок. Себастьян крепко сжал губы и просунул руки под обрывки того, что когда-то было платьем.
Джастин стоял позади и смотрел через плечо брата; сначала Себастьян вытянул из-под платья спутанный шнур, потом вытащил измятую подушку и бросил все это на пестрый обюссонский ковер рядом с мокрым и грязным плащом.
– О Боже! – воскликнул потрясенный Джастин. – Она вовсе не…
– Вот именно, – подтвердил старший брат. Последовала долгая, томительная пауза, затем прозвучали слова Джастина:
– Какого дьявола женщине надо притворяться, что она беременна?
– Это просто уловка, – предположил Себастьян, недовольно хмыкнув. – Шнур и подушка помогали ей прятать накопленные деньги.
– Накопленные деньги, – машинально повторил Джастин.
– Она воровка, Джастин.
– Но там ничего не спрятано!
– Ты думаешь?
Себастьян заметил, что в руке девушки что-то есть. Он попытался разжать пальцы, но девушка не позволила, еще крепче сжав их.
– Мое, – пробормотала она. И повторила: – Мое!
Приложив усилие, Себастьян добился своего и увидел на раскрытой ладони ожерелье. Он даже не посмотрел на этот предмет сколько-нибудь внимательно – просто сунул себе в карман со словами:
– Бог знает что! Я притащил к себе в дом воровку.
– Перестань, – запротестовал Джастин. – Не мог же ты оставить ее валяться на мостовой. Ее могли затоптать чьи-нибудь лошади. Если это может послужить тебе утешением, знай, что я поступил бы точно так же.
– Неужели у тебя появились зачатки совести?
– Как знать? Может, я последую твоему примеру и начну вести респектабельный образ жизни, хоть и не могу себе представить ничего более скучного.
