Увиденное несколько не вписывалось в мою концепцию, но было весьма и весьма любопытно. Мозг усиленно обрабатывал поступившую информацию, на губах расцветала злорадная ухмылка, а рука сама по себе чиркала в блокноте, и то, что из-под нее выходило, очень напоминало чьи-то ветвистые рога.
Дожидаться, пока мисс-столичная-штучка покинет обитель идеального мужчины, я не стала – было понятно, что «общение» может затянуться, а вероятность того, что фургончик вдруг начнет таранить лбом, украшенным наростами, свежеиспеченный «олень»-Алекс, показалась мне до обидного ничтожной. Чмокнув на удачу обложку блокнотика, хранившего теперь пусть небольшой, но значимый секрет, я сунула его в сумку и принялась выбираться из объятий кустарника.
Вынырнуть из плена колючек рядом с фургончиком я не рискнула. Конечно, паре, укрывшейся за его стенами, вряд ли было до созерцания окрестностей, но и случайного взгляда, брошенного в окно, хватило бы, чтобы засечь нежеланную свидетельницу тайной встречи.
Пришлось двигаться в глубь зарослей, в надежде высвободиться подальше от опасного места. К сожалению, веткам явно полюбился наряд пастушки – я то и дело останавливалась, чтобы выпутать оборки и ленты из их цепких лап.
Кусты становились все выше и гуще, приставучая пчела жужжала над ухом все назойливее, и я была почти готова согласиться, что карьера мне не так уж и нужна, как вдруг заметила небольшой просвет внизу справа. Разумеется, воспитанной мисс из приличной семьи не пристало ползать на четвереньках, но ведь будущей звезде журналистики простительно небольшое отступление от норм приличия на пути к славе?
Колебалась я недолго – выбор был не так уж и велик: или продираться на свободу, пожертвовав одеждой, или воспользоваться «кроличьим лазом». И, если уж хорошенько подумать, показаться на людях в изодранном наряде едва ли лучше, чем временно уподобиться кролику. Опустившись на землю, я примерилась к размерам просвета и сочла их вполне приемлемыми. Вот только развернуться никак не получалось и я была вынуждена, повесив сумку на шею и зажав пышный подол между коленями, ползти задом наперед.
Излишне гостеприимный шиповник буквально умолял меня задержаться еще ненадолго – щипал за плечи и бока, навязчиво трепал волосы – но я была непреклонна и уверенно продвигалась к цели. Выбравшись, наконец, я огляделась, рассчитывая убедиться, что у моего позора не было свидетелей, и чуть не бросилась обратно в заросли.
Да лучше бы я зазимовала в этих кустах! На поросшей одуванчиками лужайке в тени раскидистого дуба сидел «олень» и таращил на меня свои голубые глазищи, а из его приоткрытого от удивления рта свисала длинная зеленая травинка.
Картина в целом наглядно отражала всю нашу жизнь: Фрэйл-младший с комфортом расположился на клетчатом пледе с корзинкой для пикника, и, если не считать крайне глупого выражения лица, смотрелся, как иллюстрация из книги; я же – с расцарапанными руками, растрепанными кудряшками и общей помятостью – могла смело претендовать на титул мисс Недоразумение-года. Типичнейшее распределение ролей в нашем давнем противостоянии: король жизни и жалкая неудачница.
Как ни обидно, но первым в себя пришел Алекс. Захлопнув рот, он задумчиво пожевал свою оленью пищу, ухмыльнулся и издевательски протянул:
– Я-то думал, там целый медведь ломится, а оказывается, это в наших краях такие шумные Одуванчики бывают!
Я поднялась на ноги, отряхнула юбку, перевесила сумку на плечо, одернула блузу, пригладила волосы, задрала подбородок и развернулась, чтобы гордо зашагать прочь, не удостоив соседа ответом. Но перед глазами вдруг всплыла недавно подсмотренная сцена. Я оглянулась, чтобы еще раз оценить ситуацию. Рядом с плетеным коробом, из которого выглядывала открытая бутылка, красовались два бокала. Тарелок тоже было две, а у корней дерева притаился ридикюль знакомого лилового цвета. Кое-кого явно покинули посреди романтического обеда на природе. Так король ли этот кое-кто, или всего лишь олень, чьих ветвистых рогов не видно за блеском фальшивой короны?
Стремление поскорее убежать сменилось на очень постыдное, но вполне объяснимое желание поглумиться. Немножко, самую-самую малость! Могла же я себе позволить хоть чуточку отыграться за все те дифирамбы расчудесному парню Алексу, которые мне приходилось выслушивать год за годом?
– Не хочешь составить компанию? – И не подозревая о моих недобрых мыслях, предложил сосед.
– Хочу! – улыбнулась я.
Опешивший от ответа, которого, конечно же, не ожидал, Фрэйл выронил прикушенную травинку и как-то подобрался, словно я не чинно шагала под сень дуба, а неслась, воинственно улюлюкая и раскручивая над головой сумку, как кистень. Устроившись на краешке клетчатого полотна и аккуратно уложив вокруг малиновые оборки, я похлопала ресницами и самым невинным тоном, на который только была способна, поинтересовалась:
– А где твоя красноголовая подруга? Ушла за пирожками и заблудилась в нашем дремучем лесу? Не боишься, что ей волк повстречается?