Громкие вздохи, перемежавшие его слова, звучали выразительнее самих слов. Чарли догадалась, что ее муж не стал бы говорить такого в личном разговоре – такие признания возможны только на безопасном расстоянии.
– Ребенку не следует отрекаться от родителей, не имея на то железобетонной причины, – заключил он. – Если не стоит вопрос о жизни или смерти.
Чарли сомневалась, что она полностью согласна с этим его утверждением, но издала восклицание, позволившее Саймону воспринять его как согласие.
– Если Кит Боускилл не захотел рассказать тебе о случившемся, то есть вероятность, что его мама и папа тоже не захотят, – заметила она.
– Придется рискнуть.
Дотащившись с бокалом вина до гостиной, Чарли плюхнулась на диван. С экрана телевизора ей мрачно ухмылялось застывшее в паузе лицо психованной сироты Эстер.
– Ну и что тебе даст причина разрыва, даже если его родители решат выложить тебе все откровенно? – спросила Чарли. – Как это может быть связано с тем, что Конни видела мертвую женщину на вебсайте недвижимости? При условии, что она вообще видела какую-то жуть. Я по-прежнему сомневаюсь… и меня не колышет, сколько независимых свидетелей готовы подтвердить это явление.
Фотоаппарат Чарли лежал рядом на подлокотнике дивана. Она взяла его, отставив в сторону бокал. Приехав из Испании, Чарли постоянно держала фотоаппарат под рукой – он лежал рядом с нею на кровати, пока она спала, или на подоконнике ванной комнаты, пока она отмокала в ванной. Ей постоянно хотелось просматривать фотографии, сделанные на вилле «Los Delfines».
– Независимых… – задумчиво протянул ее муж. – Интересный выбор определения.
– Прости, что ты сказал? – Чарли вглядывалась в крошечную фигурку распаренного от жары Доминго, опиравшегося на мощный стебель перевернутого лилейного дерева.
– Два человека видели эту мертвую женщину на сайте «Золотой ярмарки»: Конни Боускилл и Джеки Нейпир. Больше никто. Тебе кажется вероятным, что только два человека видели этот труп на вебсайте – всего каких-то полчаса, пока он не исчез оттуда – и почему его видели именно эти два человека? Ведь, если подумать, этот труп могли увидеть миллионы.
– Вероятным? – Чарли скорчила гримасу, изобразив «безмолвный вопль». – Саймон, мы забыли о понятии «вероятность» несколько световых лет тому назад. Все это дело невероятно. Мне по-прежнему кажется, что нам подсовывают своего рода… эксцентричный розыгрыш. Не существует абсолютно никаких доказательств – я имею в виду надлежащих доказательств – того, что кого-то убили или ранили. Никаких. О господи!
– Что? Что случилось?!
– Какой ужас. Просто жуть какая-то!
– Да что?
– То лицо! На горном склоне. Теперь оно видится мне на редкость явственно: глаза, нос, рот… – Чарли нажала кнопку увеличения изображения на фотоаппарате. – Я же спрашивала тебя насчет миловидности – почему ты не сказал, что видишь сущую уродину? Эта физиономия жутко напоминает Джаббу Хатта из «Звездных войн»[48]!
– Ты что, хочешь сказать, что сумела разглядеть его? – раздраженно спросил Уотерхаус. – Ты же сидишь дома!
– Ну да, в фотоаппарате.
– Невозможно, никакая фотография не…
– Я снимала в панорамном режиме, с верхней террасы. Бассейн, площадку для барбекю, гору… бр-р, жутко уродливая физиономия!
– То лицо, что я видел, невозможно заметить на фотографии, – проворчал полицейский.
– Но я вижу его сейчас, правда, Саймон! Много ли разных лиц может проявиться на одной горе?
– По фотографии невозможно ничего сказать, – отрывисто произнес Уотерхаус.
– А похоже ли было то лицо, что ты видел, на Джаббу Хатта из «Звездных войн»?
Саймон ответил после значительной паузы:
– Если ты не видела его непосредственно, то не вправе утверждать, что действительно видела его – основываясь лишь на крошечной фотографии.
– Кому это, интересно, я не вправе заявлять такое? – поддразнила его жена. – Ученым отдела классификации горных физиономий? Разве имеет какое-то значение, что я тоже вижу его? Или это унижает оригинальность твоего восприятия?
– Нет… – Ее вопрос явно смутил детектива. – Мне хотелось, чтобы ты увидела его, но ты не видела. А увидеть его на фотографии – это совсем не то же самое.
– Верно, другое восприятие. Но тем не менее я его вижу.
– Но не на той же горе!
Отстранив от себя телефон, Чарли издала долгое шипение. Затем, вновь поднеся телефон к уху, она услышала, как Саймон тараторит что-то со скоростью, не позволяющей даже понять смысл сказанного. Что-то о человеке по имени Бэзил.
– Будь добр, помедленнее, – попросила женщина. – И вообще, я пропустила начало. Повтори еще разок.
– Сэр Бэзил Ламберт-Уолл, – напряженно произнес Уотерхаус, – один профессор, он живет на Бентли-гроув в доме по соседству с Селиной Гейн. Именно он говорил, что видел прежде Кита Боускилла, когда я показал ему фотографию? Помнишь, я упоминал, что он сказал, будто Боускилл устанавливал ему охранную сигнализацию.
– Да, – вспомнила Чарли, – а потом ты зашел в ту охранную компанию, и там его не узнали и заявили, что Кит Боускилл у них не работает.
