«Тебе нужна только часть правды или ты хочешь узнать всю правду? То есть все или ничего?» – вспомнились мне слова Элис.
Я заставила себя взглянуть на экран лэптопа. И вот опять она: гостиная дома № 11 по Бентли-гроув. Никакой мертвой женщины на полу, никакой крови. Детектив наклонился над компьютером и показал на угол комнаты возле эркера.
– Вы видите этот круг, на ковре?
Я кивнула.
– А я не вижу, – сказал Кит.
– Тусклая коричневатая обводка – почти окружность, правда, не завершенная, – уточнил Сэм. – Внутри нее ковер имеет слегка другой оттенок, видите?
– Эту обводку – да, – согласился Кристофер. – Точно вижу. Только цвет для меня выглядит одинаковым, как внутри, так и снаружи.
– Внутри окружности он темнее, – возразила я.
– Именно так, – кивнул Комботекра. – Это пятно осталось от рождественской елки.
– От рождественской елки? – переспросила я. Он, что, решил пошутить? Я смахнула пот, выступивший над верхней губой.
Глядя на меня, Сэм закрыл крышку лэптопа.
«Просто скажите все, что бы то ни было, – мысленно взмолилась я. – Скажите, как вам удалось доказать, что я ошиблась, что я безумна и глупа!»
– Полиция Кембриджа проявила готовность к сотрудничеству, – сообщил полицейский. – Гораздо охотнее, чем я ожидал. Благодаря их усилиям, надеюсь, я смогу успокоить все ваши тревоги.
Я услышала облегченный вздох Кита, и меня окатила холодная волна ожесточенного возмущения. Как он мог испытать облегчение, еще не услышав новых сведений; неужели он полагает, что все вопросы решены? В любой момент теперь он может вытащить свой «Блэкберри» и начать бормотать о том, что ему пора возвращаться к работе.
– Владелица дома одиннадцать по Бентли-гроув – доктор Селина Гейн, – рассказал детектив.
Так вот как ее зовут! За сорок восемь часов Сэму удалось выяснить больше полезных сведений, чем мне – за шесть месяцев.
– Она – врач-онколог, работает в Аддебрукском госпитале Кембриджа.
– Мне он хорошо известен, – вставил Кит. – Я учился в Кембридже и там же остепенился. А в Адденбрукском госпитале мне удалили подгнивший аппендикс всего за какой-то час до того, как тот мог прикончить меня.
Степень бакалавра стала единственной степенью моего мужа. Он мог бы сказать: «Я получил степень бакалавра», но тогда Сэм Комботекра не смог бы предположить, что степеней у него много.
Если бы Кембриджский университет предложил новый курс магистратуры под названием «Доктрины людских пороков», я могла бы закончить его с отличием.
– Доктор Гейн приобрела этот дом в две тысячи седьмом году у семьи Битеров, – продолжил рассказывать полицейский. – А сами они купили одиннадцатый дом у застройщика, выставившего совсем новое здание на продажу в две тысячи втором году. До того момента самой Бентли-гроув еще не существовало. Продажу дома Битеров доктору Гейн организовал местный агент по недвижимости, Лоррейн Тёрнер. По случайному совпадению, Лоррейн и сейчас занимается продажей этой недвижимости.
– Случайность тут вряд ли имела место, – поправил его Кит. – Если человеку хочется продать свой дом, то почему бы не обратиться к известному вам агенту, который провернул для вас успешную сделку в прошлый раз? Я лично так и поступил бы, если б задумал продать коттедж «Мелроуз».
– Ты не будешь продавать коттедж «Мелроуз»! – невольно вырвалось у меня. – Мы будем продавать его.
Мне хотелось извиниться перед Сэмом за вмешательство мужа. Ненавижу, когда он пытается умничать, выставляя себя в выгодном свете.
– Вчера с ней разговаривал полицейский из Кембриджа, – не обратил на наши слова внимания полицейский. – И я поговорил с ней по телефону сегодня утром. Полагаю, вы успокоитесь, когда я передам вам то, что она рассказала мне. В декабре две тысячи шестого года Битеры решили выставить дом одиннадцать по Бентли-гроув на продажу – им захотелось переехать в сельскую местность.
– В день принятия этого решения миссис Битер послала мистера Битера купить рождественскую елку.
– Не пора ли мне принести нам по кружке какао? – спросил Кит. – Это звучит как начало вечерней сказки.
– Вскоре вы поймете, почему эти подробности так важны, – сухо ответил ему Сэм.
– Вернувшись, он не застал жену дома, и поэтому она не смогла напомнить ему подложить на ковер защитное покрытие, прежде чем устанавливать на него вазон с елкой. На дне вазона с влажной землей имелись отверстия…
– Вот бестолочь! – рассмеявшись, заметил Кристофер. – Держу пари, миссис Битер устроила мистеру Битеру незабываемую головомойку.
– Согласен, вполне вероятно, – улыбнулся Комботекра.
Почему всем, кроме меня, так весело? Я не воспринимала историю Сэма серьезно – ни мелкие подробности о рождественской елке, ни прочие дела этих ничего не значащих для меня людей. И в то же время я не видела в этом ничего смешного. В голове у меня было полно отвратительных образов: они царапали мне лицо до крови, сдирали с него кожу, превращая голову в какую-то бесформенную кровавую грушу.
