Моей спутнице и вдохновительнице Анастасии Корбейниковой: ПОСВЯЩАЮ
«Правильно определив наши приоритетные цели, выбрав соответствующие стратегии, проявив волю и терпение при движении по этому пути, мы обезопасим себя от зигзагообразных шараханий, непроизводительной растраты энергии, времени и ресурсов.
Имея сильную стратегию и целеустремленность, мы сможем успешно преодолеть любые большие препятствия, стоящие на нашем пути. Трудные условия, в которых мы находимся сегодня, не должны лишать нас энергии и надежды.
Ясное понимание наших перспектив, честное разъяснение трудностей и опасностей на нашем пути помогут мобилизовать всех граждан на решение этой общей задачи».
«Эта идея отнюдь не революционная, а в известном случае даже реакционная».
В апреле 1998 года мне довелось побывать в самом центре индустриального Кузбасса: в Новокузнецке, Белово и Гурьевске. Из всего, там увиденного, мне больше всего запомнилась и врезалась в память такая картина. На дороге из Гурьевска в Белово, на подъездном пути заброшенного угольного разреза стоял старый локомотив. Это была «рабочая лошадка» советских железных дорог – дизельный локомотив ТЗ. С него сняли двигатель, разобрали оборудование, а остов бросили ржаветь на подъездном пути.
Этот локомотив стоял в самом конце длинной насыпи, черным силуэтом на фоне лазоревого неба и красочного сибирского заката, со своими зияющими пустыми глазницами окон. Я не мог оторваться от него. Остов локомотива был виден очень далеко, за многие километры, и я смотрел на него, пока он не исчез из виду. Это был своего рода символ всего развала индустриального Кузбасса, его нынешнего тяжелого положения. Тяжелое и незабываемое зрелище.
Подобные картины в нынешней Сибири далеко не редкость и не только в Кузбассе. Одно из наиболее ярких впечатлений моего детства и юности – это картины развала всего и вся. В моем родном городе Ачинске за 90-е годы XX века, год от года в старом центре добавлялось брошенных домов, чаще всего после пожаров. Выгоревший дом чаще проще было бросить, чем восстанавливать. Даже у самых богатых предпринимателей в городе не находилось средств на восстановление старого купеческого особняка.
Когда-то в этих домах жили купцы-миллионеры: Мокроусов, Максимов, Сейгель и другие именитые люди, а теперь они стоят с выбитыми стеклами и дверьми. Старый центр Ачинска, когда-то людный и активный, за 90-е годы опустел.
Когда-то в городе было много мелких промышленных предприятий: меховая фабрика, фабрика игрушек, леспромхоз, порт и так далее. Довольно большой список из нескольких десятков названий. Из всего этого в живых остался лишь порт, но тоже не целиком. Его долго украшали остовы вытащенных на берег судов-толкачей, пока их не порезали окончательно на металлолом. А все остальное – в руинах или давно не используется по назначению. От большого леспромхоза осталось только несколько зданий. И все это разрушалось на глазах.
Шарыпово. Город-новостройка, столица КАТЭКа. Там можно увидеть улицу, состоящую из брошенных пятиэтажек. Несколько поселков, бывших при рудниках и разрезах, просто исчезли с карты.
Впрочем, достаточно проехать по железной дороге по Западной Сибири, чтобы увидеть – дорогу с обоих сторон окружают брошенные предприятия, зерновые элеваторы, станции пассажирские и станции сортировочные, вокзалы и разъезды. Руины, развалы, кучи мусора и заржавевшие механизмы, конструкции, локомотивы, вагоны… Думаю, что любой сибиряк без труда может вспомнить подобные картины, им виденные.
За прошедшее время было высказано много оценок этому процессу, но пора уже верить не словам, а своим глазам. Вот это все – реальное, зримое воплощение, реальные результаты той политики, которая нашим правительством проводится.
