Также среди юристов еще с 1890-х годов присутствовали генераторы идей законодательства 1933 года. «Буквально золотой жилой являются, например, следующие журналы: ‘Немецкий мир’, выходил в 1898-1917; ‘Страж немецкого народа’, 1913-1927; ‘Политико-антропологическое ревю’, 1902-1919; ‘Обновление Германии’, в 1917... Во всех упомянутых журналах есть большое число статей, показывающих нам, как и по каким признакам был собран материал, который привел, в конечном счете, к появлению правовых воззрений национал-социализма... Заслуга умершего в 1931 году директора земельного суда доктора Карла Фёрстера состоит в том, что основанный им в 1921 году обмен списками предков (теперь Общность немецких предков) представил генеалогическое доказательство сильного кровного родства живущих теперь членов немецкого народа».
В 1919 году А. Гобард в издаваемых Союзом немецко-национальных юристов «Сообщениях о немецком праве и правовой жизни» опубликовал трактат о «статьях о родовом праве», где он практически предсказал Нюрнбергские законы и закон о наследственном крестьянском дворе. Накануне захвата власти национал-социалистами отставной майор Виктор Хюльзен (член союза Кёрнера) опубликовал работу под названием «Генеалогия и политика в рамках немецкой государственной политики. О воздействии государственного закона о биологической наследственности. Основополагающий труд Народного союза за немецкую семью», Лейпциг, A. Кляйн, 1932. То, чего он требует, например, «знания предков как общего культурного достояния в воздействии государственного закона» станет реальностью уже несколько месяцев спустя, пусть даже требование (на стр. 15): «Тот, кто подтверждает своих предков, пользуется налоговыми льготами. Эти налоговые льготы различаются по мере подтвержденного знания предков. С этим доказательством нужно связать сведения о признаках собственной личности и родственников первой степени», заходило слишком далеко, так как даже Третий Рейх не дошел до окончательного вывода о том, чтобы «бороться с сегодняшним хаосом в процессе зачатия», так как по самой природе вещей, и уже ввиду внебрачных детей нескольких партийных вождей (например, секретарша Генрих Гиммлера родила от него двух детей) не могло быть убедительных мотивов для полной унификации всего поведения, касающегося зачатия детей.
