– Зачем ты это делаешь? – спросила она, раскачиваясь в ритме его широких шагов. – Ты убил хранителя. Убил Имира. Убил всех, за кого я переживала, а меня спасаешь. Почему?
– Я убил чудовищ, – холодно ответил он.
Имир – чудовище. У Венды защипало в глазах. С трудом она удержала слезы.
– Ты и сам чудовище, – прошептала она, как ребенок.
Он не ответил, но она услышала предостерегающее рычание. Волкоглазый весь напрягся, и хорошо, что она была не в состоянии видеть его лицо. Но ей было все равно, он мог даже загрызть ее.
– Люди меня линчуют, – сказала она. – Сначала ходячий труп, сейчас утопленник. Это подозрительно.
Она не ожидала ответ, но услышала его.
– Не говори никому, – бросил он холодно.
– Как? – спросила она жалобно. – Они будут его искать. Ярт, Сталла, вся деревня.
– Его уже три дня ищут, – ответил он жестоко.
Она удивленно замолчала.
– Но он… – выдавила она. – Почему они мне не сказали?
– Ты сама должна была знать.
Они вышли из леса у калитки, и мужчина пинком открыл ее, после чего поставил Венду перед дверями.
– Сейчас справишься, – заявил он.
Она кивнула, и снова у нее защипало в глазах. «Если бы я могла повернуться и обнять его крепко, – подумала она с болью в сердце. – Пусть даже и его, но только чтобы он был теплым и живым. Если бы сейчас повернуться…»
Но она не повернулась.
Опустила голову. Открыла двери, тихо вздохнула, переступая порог.
– Не говори никому, – повторил мужчина. – Не загоняй себя на тот свет. Я уже устал нянчиться с тобой.
Она мрачно кивнула, а когда волкар направился в сторону калитки, закрыла за собой двери, оперлась на них спиной и медленно опустилась на пол.
И завыла.
С отчаянием. С жалостью. С чувством утраты и одиночества. Тихо, как раненый зверь.
Снаружи, возле калитки, тот, с волчьими глазами, остановился и минуту колебался. А потом мысленно выругался и быстро двинулся в сторону леса. На озеро. На глубину. Закончить начатое.
Утром деревня проснулась, не зная, что произошло ночью. Птицы весело щебетали, а солнце пригревало, когда люди приступили к своим каждодневным делам. Белый дым над избами поднимался в небо, и иногда раздавался лай собак.
На мелководье девушки стирали белье. В платьях, так высоко поднятых, что видны были икры и часть бедра. С покрасневшими от напряжения щеками, они били палками рубашки, разложенные на камнях, омываемых водой. Обменивались сплетнями, обсуждали соседей и, естественно, хохотали.
– Но Люс совсем не хочет ее, – Луда, младшая сестра Яды, закончила рассказ с неприкрытой язвительностью.
– Да ты что? – Мирва, дочь кузнеца Здамира, с возмущением вытаращила на нее глаза. – Не хочет Атру? Это невозможно, она самая красивая девушка, какая…
Она не закончила, так как колючий взгляд дочери мельника заставил ее закрыть рот.
– Моя сестра, – Луда повысила голос, – тоже красивая, как и она, и не задирает нос.
– Ты права, – согласилась другая девушка. – Атра продолжает шастать по лесу, неизвестно почему.
Луда перевернула рубашку отца на вторую сторону и начала снова колотить ее палкой, разбрызгивая вокруг воду.
– Так или иначе, Люс поймал венок Яды, и он принадлежит ей, – она вернулась к интересующей их теме. – Воля богов свята, они постоянно нам это повторяют.
Ива, племянница Костьяна, мрачно засмеялась.
– Точно, но если эта воля противна их воле, тогда она становится менее священной.
Ее подружки с пониманием закивали.
– А мне папа говорил, что русалия – всего лишь забава, родители и так про все договорились заранее, – неуверенно вмешалась Мирва.
– Ну конечно, что он еще мог рассказать, если Рестко твой венок поймал, – отрезала безжалостно Луда, а остальные девочки захохотали.
Мирва вспыхнула и пожалела, что вообще заговорила. К счастью, в черную головку Ивы пришла новая мысль.
– А оборотень? Думаете, что Венде его тоже боги задумали?
От удивления Мирва перестала стирать, лишь представив, что это может оказаться правдой. Она подняла глаза и встретилась с такими же перепуганными взглядами остальных девушек. Только Луда пожала плечами.
– От Имира нос воротила, может у нее были какие-то темные делишки с оборотнями. Фу-у, – она сплюнула, а потом добавила: – Хотя Яда говорила, что это хранитель не позволял Венде выходить замуж, наверное, сейчас она не останется старой девой. Это и вовсе мог быть не оборотень.
Стало тихо, и девчата неуверенно переглядывались.
– Ну да, – буркнула, наконец, Ива, выражая то, о чем все думали. – Но это только Венда так говорит.
Луда посмотрела на нее и уже хотела что-то ответить, когда с громким визгом из-за ее спины выскочили четверо парней.
Девушки запищали, когда их начали щипать и брызгаться водой, но они быстро пришли в себя и начали гонять парней мокрым бельем, а иногда и палками, хотя не слишком сильно. Они сразу забыли и про оборотней, и про другие грустные дела. Смех и визг слышался аж на другой стороне озера.
– Рубашка! – закричала Ива, быстрым движением освобождаясь от рук, которые хотели ее схватить. – Уплывает! Рубашка моего отца!
