Смуглый крепыш опешил. Высокий помедлил немного и сухо уточнил:
— Труп скелетированный, лежит в канализационном колодце уже года три, как минимум. Это же не вы его столкнули в колодец? — спросил он Ольгу.
— Нет, не я, — огрызнулась она, в уме лихорадочно перебирая варианты, как ей убежать от этой парочки.
— Я так и думал, — спокойно ответил амбал и обратился к товарищу:
— Где остальные?
— Алёна с ребятами уже уехали, — ответил тот. — За нами такси вот-вот подъедет.
Он обернулся и констатировал:
— А вот и машина.
Высокий поставил Ольгу на землю, отпустил, и та, воспользовавшись моментом, бегом бросилась к подъехавшей черной «Тойоте», размахивая руками и громко крича: «Помогите!».
Глаза у водителя такси округлились, он схватился за руль и, к отчаянию Ольги, уехал, умчался подальше от неприятностей, бросил ее на растерзание подозрительной парочке.
Теперь, когда у амбала появился дружок, Ольга не дала бы за свою жизнь и копейки. Изнасилуют, прикончат и бросят в тот же колодец к скелету. Звать на помощь бесполезно: на промышленной окраине среди руин порядочные люди не ходят, а проезжающие по дороге, услышав крики, вряд ли кинутся на помощь. Оставалась крохотная надежда на то, что таксист позвонит в милицию, но пока милиционеры сюда доберутся, ей будет уже все равно.
— Девушка, успокойтесь, не надо так нервничать, — услышала Ольга у себя за спиной.
Мужики подошли совсем близко, от них не убежать, и Ольга, сжав зубы, повернулась к ним, выпрямилась, уговаривая себя не плакать, не умолять о пощаде, держаться с достоинством пока можно.
Амбал смотрел на нее свысока, довольно безразлично, а смуглый, как ни странно, с некоторым сочувствием. Высокий спросил:
— Как вас зовут?
Ольга чувствовала, что тёмные глаза верзилы буравят ей череп, проникая в мозг. Не ответить было нельзя.
— Ольга Ивандаева.
— Вы живете в этом городе? Адрес?
— Улица Менделеева, восемь, квартира двадцать девять.
Высокий отвёл взгляд, достал недешёвый телефон и что-то поискал в нем. Его смуглый дружок тем временем подхватил Ольгу под локоть и очень вовремя. Ноги у нее подгибались от страха. Амбал поднял голову и сообщил:
— Улица Менделеева совсем близко, минут двадцать ходьбы отсюда. Нам лучше убраться отсюда побыстрее. Вдруг в том таксисте проснется гражданская совесть.
Смуглый хохотнул и крепче сжал её локоть. Высокий вновь посмотрел пристально Ольге в глаза, и та поняла, что должна идти за ним. Должна и все, без трепыханий и воплей, иначе… По спине пробежал знакомый противный холодок. Верзила повернулся к ним спиной и зашагал вдоль дороги к жилым кварталам.
— Ну, пойдемте, девушка, — раскудахтался смуглый. — И как же вы очутились в таком мерзком месте совсем одна?
Он внимательно заглянул Ольге в лицо и та, против желания, открыла рот, начала рассказывать, как её сюда притянула неведомая сила. Они с крепышом едва поспевали за длинноногим верзилой впереди. Шли по обочине дороги, потом по разбитому асфальтовому тротуару вдоль гаражного массива, шиномонтажки, зданий автовокзала, спортшколы, жалкой кафешки, киосков, магазинов, панельных пятиэтажек и новых кирпичных домов. Ходили люди, играли дети, по дороге ездили машины — обыденная суета. Листья тополей уже стали золотыми. Синева сентябрьского неба уже не была такой яркой как летом. Где-то на краешке сознания мелькала мысль о том, что она, возможно, видит свой городок в последний раз.
К тому времени, когда их странная компания добралась до Ольгиного дома, она против воли, словно загипнотизированная, выложила незнакомцам всё как на исповеди: и про одиночество после смерти родителей, нелады с другой роднёй, про свое загадочное недомогание, причин которого врачи найти не могли.
Врачи разводили руками и намекали на то, что Ольга придумывает невесть что, а она иногда не могла встать с постели из-за головных болей и слабости. Руки и ноги ломило, ныли суставы, скакало давление. А однажды Ольга не смогла подняться с постели и пойти на работу, ее уволили из библиотеки за прогул. Зарегистрировавшись в качестве безработной в центре труда и занятости, Ольга из-за недомогания не смогла явиться в центр в назначенный день, и ее лишили пособия по безработице. Она продавала остававшиеся ценности, чтобы выжить, друзья исчезли с горизонта. Обратиться за помощью к иногородней родне не позволяла гордость, не хотелось выслушивать в тысячный раз, какая она никчёмная, уродилась в гада-папашу и почему она должна родне ноги целовать за оказанные благодеяния.
Рассказ Ольги закончился у двери ее квартиры. Амбал протянул руку, и Ольга покорно вложила ему в ладонь ключ. Дверь открылась, они вошли в прихожую — узкий коридор, с выходящими в нее дверями спальни в длинной стене и гостиной — в торцевой. Бежевые обои, скромная мебель. Прямо напротив входной двери — крошечный коридорчик в тесную кухоньку, с дверями в ванную и туалет. Доставшаяся Ольге от родителей небольшая двухкомнатная квартира находилась в старом доме застройки конца семидесятых годов прошлого века.
