Но этот человек, повторяю, был человеком добродетельным и старомодным. Он был поражен фактом измены жены до глубины души. Сначала он хотел застрелиться. Но Россия не Запад, застрелиться у нас просто нечем. Потом несчастный хотел утопиться. Опять возникла проблема: для этого надо ехать за сорок километров на свой садово-огородный участок, откуда десять километров топать до ближайшего водоема, таща на себе при этом камень, украденный на соседнем участке. Без камня утонуть нельзя: мелко. Приняв все это во внимание, человек решил отомстить неверной супруге по-нашенски, по-русски: решил сам пуститься в распутство, наплевать на семейные хлопоты и поставить крест на служебной карьере.
— Я ей, стерве, покажу, на что я способен! — в гневе кричал он, устремляясь в ближайшую забегаловку.
Таким образом этот человек и оказался за столом, за которым мы с Антиподом как раз беседовали на высокую тему об основах нравственности.
— А мне, знаете ли, жена изменила, — не то проплакал, не то прохихикал человек, проглотив стакан «вина» и засовывая в рот бутерброд со шпротиной. Шпротина выскочила из рук, словно живая, упала сначала на рубашку, потом на брюки, наконец, на пол.
— Вот гадина, — сказал человек, имея в виду шпротину. Поднял шпротину с пола трясущимися пальцами и сунул в рот, — Никогда еще не было случая, отметил он общеизвестную закономерность, — чтобы не упала и не оставила пятен на самых видных местах. Вы можете объяснить этот феномен природы? Нет? Я тоже. Почему все-таки так происходит? Чего ей не хватает? Я имею в виду не шпротину, а жену…
— Есть разные способы решения вашей проблемы, — сказал я не столько с целью врачевания души этого человека, сколько просто для поддержания разговора. — Изменяйте ей сами. Но не заводите постоянную любовницу: хлопот не оберетесь. И не влюбляйтесь больше — это кончится новой драмой. Не можете разойтись, рассматривайте свою жену как чужую женщину, которая с вами вроде бы изменяет кому-то Другому.
Я хотел закончить свое назидание божественной формулой: предай предателя! Но обманутый муж опередил меня.
— Я все это и без тебя знаю, — раздраженно сказал он, — Легко изменить тому, кто тебе не изменяет. А ты попробуй изменить тому, кто тебе изменил! Ах, эта проклятая шпротина! Жена теперь меня сожрет за эти пятна. На весь квартал будет орать, что я пропойца, неряха, негодяй.
Он ушел, унеся с собой свое банальное, общеизвестное, но не ставшее от этого легким неизлечимое горе. Бог не лечит человеческое горе, подумал я, глядя ему вслед. Бог лишь разделяет страдания.
Этот случай побудил нас к теоретической дискуссии. — Старые моральные принципы, — сказал Антипод, — нелепы в применении к нашей реальности. К тому же были изобретены как принудительные средства держать людей в узде и поддерживались силой страха и наказания.
— Нет никакой морали по принуждению, — возразил я. — Если тебя обязывают быть моральным, и ты поступаешь в соответствии с тем, что тебе предписывают, ты не морален. Ты поступаешь хорошо не в силу морали, а в силу принуждения. Мораль свободна. Мораль — это ограничения, которые берет на себя человек, имеющий свободу выбора в своих действиях. Причем берет добровольно, без принуждения. Возможно, делает он это, подражая каким-то образцам или будучи научен другими. Но подражание образцам и следование наставлениям учителя не есть принуждение.
— Попробуй уговори людей быть нравственными только в одном этом отношении — в отношении между мужем и женой, — сказал Антипод, — А ведь они поженились по любви, обещали друг другу хранить верность. Что может удержать их от измены? Только одно: страх разоблачения, осуждения, наказания! Только это, и ничто другое. Причем заметь, как все происходит. Жена изменяет мужу. Он в отместку изменяет ей с чужой женой. И ты, проповедник морали, сам советуешь это как способ преодоления горя. Таким путем образуется океан измен. Попробуй останови этот ураган нравственными заклинаниями! Ты просто не знаешь того, как фактически утверждалась в обществе мораль: путем жесточайших расправ с теми, кто нарушал правила морали. В основе
