Но довольно! Хотя ты не Бог, ты все-таки человек! А это тоже кое-что значит. Встреть это, как подобает мужчине. Выпрямись! Подними голову! Скажи себе: я готов, я не испытываю раскаяния за содеянное, я не прощу пощады, я хочу жить, и потому я готов умереть. Смерть есть часть жизни, завершающая жизнь. Умри достойно человека. Достойная смерть очищает от всех грехов и исправляет все земные недостатки. И не надо слов. Смерть надо встречать молча.
…Прошло несколько лет.
Дверь в самую захудалую и потому самую популярную «забегаловку» в Новых Липках открылась и впустила известного в свое время в городе тунеядца, пьяницу, трепача и «целителя» Ивана Лаптева.
— Глядите! — раздались возгласы. — Никак опять Исусик объявился! Откуда ты? Слух был, что тебя в Москве «шлепнули». Значит, вранье?
— Нет, — сказал Лаптев, отыскивая место для своего полного стакана и тощего тела, — не вранье. Только «шлепнули» не меня, а нечто во мне: во мне убили Бога.
Подлинная любовь не протекает ровно.
Не любил бы, так не бил бы.
Мы будем бороться за мир до тех пор, пока камня на камне не останется.
Ночью я очнулся и тут же погрузился в бредовое состояние. Мне казалось, что меня куда-то волокут.
— Куда? — спросил я беззвучно.
— На Суд! — также беззвучно загремел Голос.
— На какой?
— На последний.
— За что меня судить, если каждый миг моей жизни был предопределен вами заранее?
— За жизнь.
— Чем я могу расплатиться за нее?
— Плата за жизнь есть смерть. Твой срок пришел. Плати!
— Не спешите, я, может быть, еще выкарабкаюсь. Я еще не испробовал до дна всю горечь бытия.
И Они меня отпустили. И я вроде бы выкарабкался. И начал думать о всякой ерунде.
У меня часто появляется желание что-то сделать, но очень редко появляется желание делать то, что я хочу сделать. Не думайте, что это — мертвая софистика. Это — живая диалектика. Я сейчас сформулирую свою мысль в иной форме, и вы будете даже разочарованы ее банальной ясностью: я хочу что-то сделать, но не хочу прилагать усилия к осуществлению своего желания. Видите, как это просто. Между прочим, таковы вообще все «вечные проблемы», которые величайшими мыслителями прошлого и их ничтожными интерпретаторами настоящего возведены в ранг самых глубоких и сложных. Стоит их сформулировать в несколько иной форме, как сразу обнаруживается пустота и никчемность. Например, вечная проблема номер один «Быть или не быть?» для русского человека предстает в форме: пить или не пить? И двух мнений тут не может быть: конечно пить! И еще как пить! Потом повторить. Потом добавить еще. И затем начать по-новому. Эта проблема номер один в русском языке может быть сформулирована также в иной форме: бить или не бить? И опять-таки двух мнений не может быть: бить, непременно бить! И главным образом — в морду. Западу, само собой разумеется, этого не понять, ибо русские проблемы на западные языки перевести невозможно. Исчезает романтическая окраска и психологическая глубина.
Желание ничего не делать появляется у меня еще чаще. Но на сей раз я прилагаю титанические усилия к тому, чтобы осуществить свое желание. И всегда успешно. Западные мыслители усматривают в этом «обычную русскую лень». Они, как всегда, ошибаются.
