Дин Соммерс, бледный и какой-то тихий, уже освобождал меня от тяжести тигриной туши. Руки у молодого полицейского тряслись, на ладони я заметил припухший след. Едва меня перестали пригвождать к земле, я с наслаждением сел. На рубашку закапала кровь с пораненной шеи, но даже этому я не придавал сейчас значения.
– Спасибо. – Я всмотрелся в констебля. – Ранены? На обыске что-то случилось?
– Ерунда, – улыбнулся Дин. – Меня укусил какой-то жук с голубым панцирем, видимо, ядовитый. Не очень хорошо себя чувствую, даже не мог стрелять, и…
– С голубым панцирем?!
Холодная волна ужаса накрыла меня, но ничего сказать Герберту я не успел. Откуда-то – неясно, из зарослей ли, с дерева, с самого неба, – раздались аплодисменты. Пять или шесть тяжелых хлопков ладоней. И низкий женский голос приказал:
– Прекрасно. А теперь убей их, Дин Соммерс.
В доме мистера Эрроу Дину стало дурно: закружилась голова, поплыли перед глазами предметы и лица. Но отпустить меня в Оранжерею одну он упрямо отказался, даже несмотря на то, что сам помощник министра навязался с нами и снял со стены старое, времен индийской службы, ружье. Кэб, в который мы с Дином сели, все же опередил омнибус, где ехали Эрроу и полицейский наряд. Уже скоро мы с Соммерсом перебрались через ограду Кенсингтонских Садов, проскочили аллею и вошли в огромную Оранжерею. Тяжелые цветочные запахи и влажная духота доконали Дина: он покачнулся и схватился за какую-то лиану, тут же потянувшую к нему побег. Я схватила констебля за рукав.
– Не надо. Мало ли, что тут растет… идем скорее.
Мы долго продирались сквозь заросли. Упираться тростью в мох было неудобно; моя нога, начавшая ныть, после того как я преодолела ограду, болела все сильнее. Я хмуро молчала, изредка поглядывая на ковылявшего следом Соммерса. Тревога нарастала. Наконец я не выдержала тишины.
– Как думаешь, с ними все в порядке?
– Так волнуешься за Нельсона?
Сообщить, насколько подозрение нелепо, я не успела: раздалось выстрелы. Схватив трость под мышку, я кинулась на звук. На Дина я не оборачивалась, сердце колотилось где-то в горле, зато боль словно притупилась. Или я забыла о ней, несясь так, что растения превратились в сплошное пятно. Я бежала, молясь о том, чтобы успеть. Я успела.
Стоя рядом с окровавленным Падальщиком и льнущей к нему художницей, я облегченно засмеялась: с сыщиком явно все было в порядке. Дин помогал Артуру, которого пригвоздил к земле труп тигра. Мисс Эрроу, тяжело дыша, со страхом посмотрела на меня.
– Все… кончилось?
– Надеюсь. Главное, все живы.
Нельсон вдруг ухмыльнулся и тоже уставился на меня в упор.
– Правда волновались?
– Потому, – беря себя в руки и даже стыдясь непонятной тревоги, парировала я, – что иначе мать заподозрила бы меня еще и в вашем убийстве.
За нашими спинами переговаривались Дин и Артур; голос Соммерса звучал сдавленно, и я снова начинала волноваться. Надо было отправить его в госпиталь; теряя время, мы рисковали. Я уже отступила от сыщика, собиралась окликнуть Дина, когда хриплый голос прорезал тропическую тишину:
Мгновение – и Артур шарахнулся в сторону. Там, где он только что был, кулак полицейского прорубил воздух. Дин более не выглядел больным и усталым, наоборот, движения приобрели резкую отточенность, вообще не свойственную его манере драться. Соммерс точно обратился в подобие демона: кожа обтянула череп, рот свело в бессмысленном оскале, глаза застыли. Он нанес второй удар и с легкостью отшвырнул Артура. Врезавшись лопатками в дерево, токсиколог успел закрыться и спасти челюсть от перелома, но на новом ударе упал. Все казалось тем более диким, учитывая, что комплекцией Соммерс ему уступал.
– Дин! – закричала я. – Спятил?
Нельсон выхватил у меня револьвер и прицелился. Я повисла у него на локте.
– Нет!
– Герберт, это скарабеи! – крикнул Артур, приподнимаясь на локте. – Он…
Нельсон дернул руку вниз; я, поняв, что он собирается сделать, снова впилась в него. Прогремел выстрел, пуля распорола мох в паре дюймов от ноги Соммерса. С силой отпихнув сыщика, я пошла вперед.
– Дин. – Я мягко протянула руку. – Ты слышишь, я знаю. Это я, Лори. Дин…
Он, не мигая, смотрел на меня. Голубые глаза широко распахнулись, в них, кажется, блеснули слезы. Он все понимал. Ему было страшно. Моему Дину было страшно, не менее страшно, чем всем нам. Я чувствовала и должна была его спасти. Мой голос окреп.
– Вот так… не делай…
Я шагнула снова. Его рука метнулась к кобуре, но я не остановилась. Я не верила. Дин не выстрелит в меня, не сможет, не…
За щелчком курка в голове раздался взрыв. Вот так умерла и Хелена. Вот так…
– Никогда не ведите переговоров с зомби! – прошипели у самого уха. Ценный совет.
Я была права: меня не застрелили. Но только потому, что Нельсон в последний момент кинулся наперерез, опрокинул меня и прижал к земле. Я слабо лягнула его.
