– Клянусь Богом… Вы с моим братом живете в столице, а повадки как в глухой провинции. В Вене не так.
Опускаясь за стол и беря приборы, я тихо ответила:
– Здесь не Вена, Пэтти. По крайней мере, мы не поджигаем дома.
Она закусила губу. Я, понимая, что повела себя нетактично, собиралась извиниться. Но морщинки на низком лбу уже разгладились; Пэтти будто спохватилась:
– Да что я, в Вене-то прожила недолго. Просто это чудесный город, Лори, и хочется иногда вернуться туда. Кстати… – Она с надеждой заглянула мне в лицо, – что с тетрадью?
Здесь мне было чем порадовать ее и загладить вину.
– Договорилась с приятелем, знающим итальянский: как только встретимся, отдам тетрадь ему и узнаю, что это. Так где Нельсон?
Пэтти уже отвлеклась на кашу, ответ прозвучал довольно невнятно.
– Ушел с утра, ничего не сказал. Только предупредил, что заниматься «идиотскими кондитерскими» сегодня не намерен, так и передать. У него важные дела.
От возмущения я уронила ложку. Какого черта этот… сыщик меня подводит? Раз уж Эгельманн поставил нас в упряжку, можно было и пожертвовать делами, просто ради того чтобы новый сумасбродный шеф Скотланд-Ярда не лишил нас обоих лицензий! Нет. Как только закончим «сладкое дело», съеду. Лучше жить в борделе и по ночам слушать стоны моих девочек и мальчиков, чем оставаться в сумасшедшем доме с элементами зоопарка.
– Но, – от нерадостных мыслей меня отвлек голос Пэтти-Энн, – сегодня вместо него можешь располагать мной.
Я вынырнула из-под стола, положила ложку на салфетку и взяла с тарелки хлеб.
– Спасибо, Пэтти. Но боюсь, Эгельманн не перепутает тебя с твоим братом. Так что…
Раздался стук дверного молоточка. Пэтти выскочила в холл и вскоре вернулась, ведя за собой чумазого мальчишку в истрепанной одежде и нахлобученном на нос дырявом цилиндре. Лицо было частично то ли в саже, то ли в грязи, лишь по количеству сережек в ушах я узнала цыганенка Джека, помощника Артура. Мальчик помахал и, бесцеремонно пройдя к столу, ухватил кусок хлеба и два ломтя ветчины.
– Я это… – Прежде чем приняться за счастливо найденный завтрак, он решил все же доложить: – Мистер Сальваторе и мистер начальник полиции просили передать, что ждут вас через час в «Викторианской пышке» – это кофейня на Бейкер-стрит.
Я знала заведение, находящееся неподалеку от дома знаменитого Холмса. Что ж, мальчики выбрали старый сценарий, неудача ничему их не научила. Снова будет напичканное бесполезной полицией помещение? Но кое-что удивило меня еще больше.
– Мистер Сальваторе и мистер Эгельманн тебя послали? Они вместе?
Джек, занятый едой, неопределенно пошевелил пальцами и, проглотив кусок, ответил:
– Дома у мистера Сальваторе он был. Еще мистер Сальваторе просил вас взять вещь, которую вы должны отдать. Вот.
Попутно стащив со стола два куска сыра и начатую бутылку молока, он протопал мимо Пэтти в коридор. Только звук захлопнувшейся двери вывел мою новую соседку из оцепенения.
– Кто это? – возвращаясь за стол, спросила она.
– Джек. Странный, но, как Артур говорит, умница. Пора собираться, путь неблизкий, а, судя по туману… – я кинула взгляд в сторону окна, – гондол сегодня не будет.
– Лори. – Пэтти допила кофе и подняла на меня взгляд. – Я с тобой. Надоело дома.
– Мы будем вести слежку, и…
– Я тихонько! – Она схватила меня за рукав. – Совсем-совсем!
Спорить не хотелось, настроение испортилось окончательно. Поэтому я кивнула и отправилась собираться. Причесываясь перед зеркалом, я смотрела на отражение. За последние дни я осунулась, немного похудела и выглядела очень сонной. Хорошо, что Жерар не планировал пока фееричных постановок и не нуждался в помощи. А еще… как только все кончится, устрою себе
Пэтти тем временем пришла в небывалое оживление. В Вене кофейни, кондитерские и «шоколадные дома» были основным местом досуга, надевать туда полагалось лучшее, и поэтому, когда по лестнице, подпрыгивая, сбежало завитое существо в платье с турнюром[37] и шляпке, я не особенно удивилась. Пэтти деловито потерла руки.
– Что берут на слежку? Лупу? Бинокль?
Я покачала головой, спрятала револьвер и направилась к двери.
– Внимательность, терпение и логику.
И еще странную тетрадь, которую я всю дорогу не решалась выпустить из рук.
