Он рванулся наверх, на балкон, испуганный тем, что Нина не просто скрылась внутри Башни, что она бежит наверх, туда, откуда они только что прибежали. Или же Борис уже стоит и смотрит на Диану, раздумывая, остановить ли сестру криком или угрозой оружия.
К счастью, не было ни того ни другого. Борис еще не появился, Нина никуда не убежала, она опустилась на пол, скрючилась, подвывая, ее трясло, и когда Диана попыталась ее поднять, это оказалось ей не под силу. Нина не отбивалась, ни за что не держалась, но сдвинуть ее было настолько тяжело, будто руками она за что-то ухватилась. Диана, покрасневшая от напряжения, не могла ничего ей сказать, она лишь беспомощно оглянулась на вбежавшего на маршевую лестницу Адама.
– У нее истерика, – сказала Диана, когда Адам застыл, глядя вверх на ступени и прислушиваясь.
Адам подхватил Нину, прижался к ее уху губами:
– Там, в лодке, кое-что есть, и ты там будешь как в Башне. Как в маленькой такой Башне. Кто-то приготовил ее… для тебя. Не бойся. Просто закрой глазки.
Нина, сжавшись, как пойманный зверек, затихла, затаила дыхание, и пока Адам нес ее к лестнице на балконе, его захватила такая мощная волна любви к младшей сестре, что лишь невероятная спешка не позволила ему остановиться, прижать Нину к себе, целовать, гладить и что-нибудь нашептывать, что-нибудь о том, как он ее любит, как будет о ней заботиться вне дома, вне их Башни, и о том, как это естественно – баловать именно самую младшую, во всем ей угождать, давать больше еды, нежели остальным, и – если понадобится – отдать за нее свою жизнь.
Нина вжалась лицом ему в грудь, замерла так, словно погрузилась в летаргический сон. Адам с помощью одной руки спустился в лодку, за ним последовала Диана, оглядываясь в ожидании Бориса. Адам хотел опустить Нину на дно лодки, опомнился, что это, скорее всего, спровоцирует приступ агорафобии, удержался. Сначала – соорудить Нине ее вертикальное убежище, приготовленное неизвестно кем, лишь затем разжать руки, а то, что две половинки странного сооружения идеально подойдут друг другу, Адам не усомнился.
– Диана! Тамара! За весла! Быстрее!
С сестрой на руках, прижимая ее к себе, Адам прошел на нос лодки, опустился на короткую скамеечку, не отрывая взгляда от балкона и двери за ним, откуда в любое мгновение мог – и должен был, судя по времени, – выскочить Борис. Но он не появлялся.
Диана и Тамара усиленно гребли, но Адам, не выдержав, закричал:
– Быстрее!
Башня удалялась невообразимо медленно. Казалось, она не желает отпускать своих детей, и на ее стороне оказалась вода со своими неизученными подводными течениями. Девушки выдыхались – они не прошли тренировку подобную той, что устроил Адаму отец, но даже и он потребовал бы отдыха после столь напряженной гребли.
Нину затрясло, и Адам понял, что ее нельзя оставить, несмотря даже на критический момент: последствия непредсказуемы. Он предполагал, что сестра даже может умереть, о чем говорило то, что ей уже недостаточно объятий Адама и того, что она ничего вокруг не видит, вжавшись в грудь брата. Нужно действовать: этого требовали и слишком маленькое, опасное расстояние от Башни, и усталость Дианы с Тамарой, и дрожь Нины.
– Диана!
Она оглянулась. Он указал ей взглядом на вторую часть короткой трубы:
– Возьми эту штуку. Надо соединить их, как половинки. Не знаю, откуда они тут, но это для Нины. Ее уже трясет.
Больше ничего говорить не понадобилось. Оставив Тамару грести одну, Диана принялась за дело. У нее все получалось медленно, нужна была помощь, и Адам не выдержал:
– Тамара, помоги ей!
Лодка остановилась, когда Тамара присоединилась к Диане. Вдвоем они быстро соорудили короткую трубу.
– Здесь пазухи, – вырвалось у Дианы. – Они подходят друг другу!
– Да, – сказал Адам. – Рядом со скамейкой, в полу, специальное отверстие.
Адам увидел это углубление секунду назад и быстро сказал, как если бы знал о нем. Его внимание все равно больше отвлекали балкон и дверь на маршевой лестнице. Он удивлялся, что им так повезло и Борис до сих пор не появился. Как девушки настолько опередили его? С ним что-то случилось?
Его отвлек возглас Дианы:
– Здесь что-то вроде дверцы!
Адам не удивился. Как еще засунуть туда Нину, если установить трубу вертикально? Она должна туда входить и… выходить, когда придет время.
Диана и Тамара установили трубу, Диана открыла «дверцу», оглянулась на Адама:
– Достань одеяло из моего рюкзака. Будет удобней. Тамара, ты пока греби! Я сейчас сменю тебя.
Тамара нехотя уселась за весла, начала грести. Башня все еще нависала над ними, как грозный родитель, заметивший бегство детей, но все еще ничего не предпринимающий. Диана уложила одеяло в трубе. Адам подошел к дверце, заглянул внутрь. Он мог поместиться здесь вместе с Ниной, ему и не хотелось оставлять ее здесь одну, не в первые минуты, но ему срочно нужно сменить Тамару.
Диана поняла его колебания.
– Я побуду с ней.
– Поместишься?
– Постараюсь.
