В розовых тапочках Авдеевой, в которые не помещалась полностью стопа, я двинулся к дому, точно зная, что сейчас завалюсь на кровать без прелюдий и попыток казаться скромным гостем.
Но уже знакомый мне скрип где-то совсем рядом, вынудил напрячься вновь.
Я повернулся на зловещий звук и увидел гуся, который мерзко изогнул шею и, расставив крылья, уже спешил ко мне.
- Отвали по-хорошему, - предупредил я, отступая при этом к дому. – Я же и своего гуся показать могу. У моего-то шея длиннее будет. А тебе нужны эти комплексы, Лёнька?
Похоже, я лишь сильнее разозлил гуся, который бросился в атаку, а я от него в дом, теряя простыню.
Я ехала домой только с одной мыслью – хоть бы Титов не спалил мне баню, дом и участок.
Зря доверила ему баню. Слишком необдуманный поступок с моей стороны.
Что-то я слишком расщедрилась, предложив ему и завтрак, и баню.
Ему было бы достаточно старого алюминиевого тазика с холодной водой для того, чтобы утолить жажду и помыться.
Такси свернуло на мою улицу, я, с замиранием сердца смотрела в сторону дедушкиного участка, надеясь, не увидеть там большого столба дыма и пожарную машину.
И лучше бы я увидела дым, чем бледную задницу Титова, отбивающегося одной моей розовой тапкой от Лёньки, а второй – прикрывающего то, что я когда-нибудь вырву у него с корнем.
- Белочку поймал, что ли? – с неким изумлением хмыкнул водитель такси, паркуясь напротив дома и тоже видя эту картину.
- Гуся, - вздохнула я обреченно. – Подождите минуту, пожалуйста.
Я вышла из машины и, пройдя через дырку в сколоченном криворуким Титовым заборе, с недоумением смотрела на то, как напротив друг друга прискакивали гусь местный и Титов, очень халтурно прикрывающий своего гуся.
Такой себе Мортал Комбат.
- Пошёл! Пошёл отсюда! – рычал Сан Иваныч на шипящего на него гуся, а затем, заметив меня, вдруг метнулся ко мне. – Этот ушлёпок давно просится на суп! – крикнул он и спрятался за моей спиной.
- Лёнька! – крикнула я, махнув руками. – А, ну-ка, успокойся!
Гусь заметно успокоился, тряхнул головой, будто сбросил всю агрессию, и прижал к телу крылья. Вразвалочку пошёл в сторону выхода со двора, отщипывая между делом верхушки попадающейся на его пути травы.
- Как ты это сделала? – недоумевающе поинтересовался Титов. Тяжело дыша за моей спиной.
- Легко, как видишь.
- А почему он меня не слушал? Я же так же кричу и машу.
- Червем твоим, наверное, хотел полакомиться. А ты не делишься, - я старалась на смотреть в его сторону, потому что глаза сами собой опускались туда, где мне хотелось ещё немного сдвинуть тапку в сторону. – И какого чёрта ты голый бегаешь с гусем по участку, да ещё с моими тапочками?
- Из бани шёл, - фыркнул Титов озлобленно. Очень гордо, но с напряженной задницей, пошёл в сторону дома. Поднял с крыльца белую простыню, которую я до этого не заметила, и, бросив тапку, обмотал тканью бёдра. – Теперь понятно, почему раньше в сибирские деревни ссылали. Это же реально пытка! - он бурчал как старый дед. – На улице жара, в бане пекло, постоянно кто-то кусает и пытается сожрать. Надо мазохистом быть, чтобы жить здесь.
- Ты куда пошёл? – поинтересовалась я требовательно, заметив, как этот «ценитель» русской глубинки открыл дверь на веранду дома.
- Спать, - бросил он нервно.
- У меня для тебя спать нет, - скрестила руки под грудью, когда Титов обернулся и возмущенно на меня посмотрел. – Чё вылупился? Вали в свой комфортабельный стерильный город, там и спи.
- Издеваешься? Я ночь не спал! Потом этот квест с забором, баня… Угораешь?!
- А кто тебя просил сюда приезжать? Я всё сказала, когда увольнялась. Я не виновата, что ты не понял, куда я тебя послала.
- Заявление никто не подписал. Ты всё ещё работаешь на меня и моего отца. И должна отработать дни, что не появлялась в офисе.
- Ха! Перетопчешься, - показала я фигу. – Должна я ему, ага.
Психанув, я пошла к машине такси, у которой ждал водитель, всё это время внимательно наблюдающий за нами.
- Бросай ты этого бухарика, - вдруг дал он непрошенный совет. – По тебе видно, что баба ты толковая, а этого уже не переделаешь. Жизнь только себе поломаешь.
- Думаете? – усмехнулась я, доставая из машины рулоны обоев. – Наверное, вы правы. Пожалуй, брошу я его.
- Давай, помогу, - мужчина перехватил у меня обои, собрав их в одну руку, как дрова, а в другую взял из багажника большую банку краски. – Показывай, куда нести.
- Туда, - я показала на крыльцо, где обозленный Титов заворачивался в простыню, аки греческий бог. Подняв взгляд, он увидел помогающего мне таксиста и, кажется, разозлился ещё сильнее.
- Здесь? – спросил мужчина, остановившись у дивана на веранде.
- Да, оставьте здесь, пожалуйста.
Титов, стоя в моих розовых тапочках и бабушкиной простыне, хмуро наблюдал за действиями таксиста слегка заплывшим от укуса мошки взглядом.
А сам таксист вдруг вынул из кармана визитку и протянул её мне.
- Ты звони, если ещё что-то надо будет. У меня ещё грузовая машина есть. Привезу, что надо. Недорого возьму, - он обольстительно мне улыбнулся, чем вызвал у Титова усмешку.