Говорят, лиха беда начало. Пришлось бежать из дома из-за навязанного жениха? Не беда. Это ли не возможность отправиться в путешествие по загадочному лесу, завести друзей, а может, даже и влюбиться.
— Лиатри́с! Лиатрис! — всё громче завывала на первом этаже И́льва.
И, как всегда, ничего хорошего мне это не предвещало. Я вздохнула, отложила потрёпанный журнал «Трат на содержание» и побежала вниз. От истошных криков, скрипа старой деревянной лестницы стало так тоскливо, хоть плачь. Даже щебетавшие птички за окном не радовали.
Я спустилась и застыла перед обшарпанной кухонной дверью, попыталась успокоиться: «Тише, тише, Трис. Ты же ничего не натворила. Вроде. Может, она просто так орёт, по привычке». Я закусила губу, изобразила кроткое выражение лица и толкнула тяжёлую дверь в кухню.
Сразу же на меня налетел вихрь ароматов и звуков: запах жареного мяса, подгоревшего лука, дыма из очага, шипение сковородок и бульканье кастрюль. Тёмное помещение кухни заполнял удушливый перегретый воздух. Мне мгновенно стало жарко.
Посреди этого булькающего шипящего хаоса, подперев руками толстые бока, стояла Ильва.
— Вот ты, негодница! Где тебя носит?
Хозяйка Ильва, а именно так следовало к ней обращаться, смотрела на меня с явной неприязнью. От вида её красного потного лица, плотно сжатых губ, прищуренных злобных глаз у меня сердце заходило ходуном.
— Хозяйка Ильва, я была наверху у себя, заполняла журнал, как вы и просили, — постаралась спокойно ответить я. Надеюсь, мой голос не очень дрожал.
В углу у окна на маленьком столике кухарка Ну́на месила тесто и бросала на меня такие испуганные взгляды, что окончательно стало ясно — урагана «Ильва» не избежать. Я чинно-благородно сложила руки на подоле и уставилась в пол, избегая смотреть на хозяйку.
— А ну, отвечай, куда деньги дела? — прорычала Ильва, приближаясь ко мне.
— Какие деньги? — искренне удивилась я и непонимающе уставилась на Ильву. Что на неё нашло, о чём это она, я совершенно не могла взять в толк.
— Ты думаешь, я совсем старая и из ума выжила? Ты на базар ходила? Денег я тебе сколько давала? Пять соларов! Покупок ты принесла на четыре солара. Где ещё одна монета?! — Ильва всё больше распалялась. Лицо её из красного стало уже багровым и пошло пятнами. Пальцы, толстые как сардельки, так сильно сжимались в кулаки, что побелели. «Только бы не решила этими самыми пальцами вцепиться мне в волосы». Про кулаки и думать не хотелось.
— Но, хозяйка Ильва, все солары я потратила на товары по списку, а оставшуюся мелочь отдала вам.
Обычно разбушевавшуюся Ильву ничем не пронять. Самое верное средство — молчать и ждать конца бури. Но тут я не могла не возразить, она же обвиняла меня в воровстве!
— Скидку надо было просить, глупая курица!
На курицу я не очень обиделась. Курица — птица обаятельная. И вкусная. Но вот глупой я себя считать отказывалась, поэтому надулась и отвернулась от Ильвы.
— Наказание ты неизбывное. За что только небеса мне послали такую кару? А всё доброта моя безграничная. Вот не приютила бы мать твою, где бы сейчас ты была, неблагодарная?
От упоминания мамы сделалось еще тоскливее. «Эх, мамочка, жизнь так несправедлива».
Ураган «Ильва» не отступал, ещё немного и крыши с домов полетят.
— Ты скидку просила? Вот скажи мне, ты скидку просила?! — Хозяйка дико размахивала руками и всё больше походила на взбесившуюся мельницу. Весила эта мельница ого-го, больше меня раза в два, так что пора было что-то делать для своего спасения.
— Скидку, конечно, я просила, — заявила я с готовностью. — Но, хозяйка Ильва, вы же знаете, как сильно дорожают продукты перед Великим праздником Света, а тут ещё и засуха в южных провинциях. Мясник в лавке и так продал мне солонину совсем дёшево. Сказал, «этих глаз зелёных взгляд сердце каждого смягчат».
Вспомнила я это и покраснела. При каждой встрече со мной молодой торговец мясной лавки выдавал нечто подобное, заглядывал мне в глаза и самодовольно ухмылялся. А я не знала, куда себя девать от смущения. «Знойной фигуры красивый изгиб, во мне дикий огонь распалит». Ну вот как на это реагировать честной порядочной девушке?
— Надо было ещё скидку просить! — проверещала Ильва.
Но совершенно неожиданно она успокоилась, посмотрела на меня так внимательно, как будто первый раз видела, и пробормотала себе под нос: «Ну да, давно пора уже, хоть толк будет».
Ильва отошла к очагу, небрежно махнула рукой в мою сторону и строго объявила:
— Поди прочь, непутёвая. Я с тобой позже разберусь. Имей в виду, из твоего жалования вычту.
Мой заработок — всего несколько соларов да грошей, и эти заберут. Ещё и ни за что. «Жаль, останусь в этом году без праздника. А так хочется традиционные гуляния посмотреть и попробовать знаменитые лакомства в кондитерской тётушки Грациетты».
В тягостных думах о вселенской несправедливости, я поднялась в свою комнату. Ну как комнату, каморку под самой крышей. «Тесновато, конечно, но зато я тут одна, и никто не мешает».
После скандала работать совершенно не хотелось. И вместо заполнения нудного журнала я завалилась на кровать и уставилась в потолок.