Внезапно все изменилось. Половицы взвизгнули, кто-то прыгнул на плечи ее обидчика, и завязалась потасовка. Она была недолгой. В темноте, разреженной лунными полосами, Лариса увидела лежащее у ее ног тело. Победитель гордо выпрямился и произнес:
– Я успел как нельзя вовремя, дорогая!
– Берт?! А кто же…
Она наклонилась над поверженным грабителем и сорвала с него маску пирата: смуглого морского волка с бородой.
– Эдик!.. – ахнула Лариса и истерически захохотала. Смех перешел в слезы. Она рыдала и повторяла один и тот же вопрос. – За что?.. За что?..
– Ты предпочла ему меня, – ответил Берт. – Он не простил.
– Он позарился на «Цветок саванны»…
– «Цветок» и не таких мудаков сводил с ума! Неудивительно, что он решился на кражу!
Лариса подняла глаза на Берта, чернильно-черного в лунном сумраке комнаты.
– Как ты здесь оказался?
– Я был тебе нужен! Разве нет?
– Как ты меня нашел?
– Легко, – усмехнулся он. – Где ты, там и я.
– Нам не жить друг без друга? – вздохнула Лариса. – Это слова из песни.
– Хорошая песня. Правильная.
Доктор пошевелился на полу и застонал. Удар Берта пришелся ему по затылку и свалил с ног.
– Слава богу, живой! – обрадовалась Лариса, склоняясь над ним.
– Поехали отсюда.
– На чем? Топать ночью пешком через весь дачный поселок к шоссейке? Уволь. Лучше уж подождем до утра.
– Я на машине, – улыбнулся Берт. – Поехали. Здесь опасно оставаться. По моему следу идут. Еще немного, и они доберутся до меня. Нам надо бежать.
– Куда? А как же Эдик?
– Он скоро оклемается.
– Берт! – она выпрямилась и уставилась на него немигающим взором. – Что ты натворил? Почему за тобой гонятся?
– Тебе невдомек? Большая партия алмазов, деньги, золото… Сама понимаешь, чем это пахнет.
– Давно ты вернулся из Африки? Там, кажется, эпидемия…
– Вирус Эбола? – криво улыбнулся он. – Не бойся, мне это не грозит. Не думай о пустяках.
Лариса продолжала вглядываться в его красивое наглое лицо. Кажется, Берт изменился с тех пор, как они встретились. Стал злее и беспощаднее. Он хитрит, изворачивается, потому что…
Она не додумала мысль до конца. Эдик пришел в себя и позвал на помощь. Она оглянулась.
– Брось его, Лара! Он хотел тебя ограбить, а может, и убить.
– Он не способен на убийство.
– Ошибаешься.
– Ты тоже не ангел! Твой «Ленд Ровер» – краденый! И вообще…
Берт смешался, опустил голову.
– Не смотри на меня! Мне не по себе. Я чувствую, как…
Он запнулся и прикусил губу. Лариса не должна знать о его слабостях. Иначе…
– Тебе его жаль? – спросил он, кивая на доктора. – А он бы тебя не пожалел! Ты слишком доверчива.
– Ладно, поехали.
Они вышли во двор. Над рекой небо посветлело. Там, где пряталось за горизонтом солнце, теплилось бледное зарево. На берегу перекликались рыбаки. Вероятно, ставили сети.
Внедорожник стоял за забором, невидимый в ночной мгле. Лариса с тяжелым сердцем прикрыла за собой калитку.
– Я не слышала, как ты подъехал…
– И твой Эдик, к счастью, тоже, – сказал Берт, распахивая перед ней дверцу. – Садись. Скоро рассвет. Нам лучше убраться отсюда побыстрее…
Ренат припарковал «Мазду» за квартал от здания клуба. Глубокая ночь его не смущала. Если Вернер спит, он его разбудит.
После того, как Ренат чуть не задушил Зою, он был словно в бреду. От парка до улицы, на которой располагался клуб, доехал на автопилоте. Хорошо, что улица тоже была в Кузьминках. Вероятно, близость клуба к дому и определила его выбор.
–
Дверь клуба оказалась запертой. Но в одном из окон за оранжевыми шторами теплился огонек. Это был зал для медитаций.
– Проклятого гуру мучает бессонница, – процедил Ренат. – Из-за него я мог стать убийцей! Я почти решился на это… Не знаю, что меня остановило. Ангел-хранитель! Я почти согласился стать вором, обокрасть женщину, которая мне доверилась. Что со мной? Я превращаюсь в чудовище…
Он набрал код замка и нетерпеливо ждал, пока ему ответят.
– Это Ренат Михеев! – выдохнул он в переговорное устройство. – Пустите меня, Вернер, или я подниму шум! Разбужу весь дом! Перебью вам окна!
Ему открыли. Он бегом миновал полутемный коридор и ворвался в зал. Тот был пуст. Коллективные ночные бдения Вернер пока не практиковал. Он сидел на возвышении, откуда обычно вещал сомнительные «истины» и вдалбливал в головы легковерных учеников свои безумные идеи. Рядом на треноге блестела чаша, над ней курился дымок с запахом сандала.
– Что за истерика, дружище? – холодно осведомился гуру. – Вы помешали моей медитации на полную луну. Это неслыханно!
– Ах на луну? – вспылил Ренат. – На луну, значит?! Вы мне за все ответите… за все! Вы…
– Что с вами? – брезгливо скривился Вернер, перебирая нефритовые четки.
– Я пришел спросить об этом у вас! Что со мной, Вернер? Кого вы из меня лепите? Злодея? Преступника? Подлеца и негодяя?
Сандаловый дым принял облик Сони, которая бабочкой порхала под потолком. Ренат затряс головой, отгоняя навязчивое желание видеть ее, обладать ею…
