А что до его доблести, то тут преувеличения нет. Дмитрий и впрямь великий воин. Я сам много ценных умений у него перенял. И не только боевых. Он владеет доброй дюжиной языков, а книг перечитал столько, что не всякий ученый монах за ним угонится!
Бутурлин не только спас твою сестру из рук татей, он изловил их вожака, служившего крестоносцам, а главного виновника смерти Князя Корибута лично сразил в поединке!
— Тебя послушать, так моя сестра влюбилась в боярина из благодарности! — насупилась Ванда. — Но благодарность и любовь — разные чувства, и одно из них не порождает другое!
— Как знать? — пожал плечами московит. — У одних людей так, у других — по-иному. По мне, так любовь может произрасти из любого доброго чувства, если только оно искренно…
У кого-то любовь рождается из жалости, у кого-то — из страсти, кто-то мнит, что лишь благодарен за помощь, а в сердце его уже зреет любовь!
Ванда с интересом подняла взор на своего спутника. Худой, нескладный, с угловатыми чертами лица, он, в то же время, чем-то располагал к себе. Привлекали его открытый взгляд, рассудительная, правильная речь. Да и в храбрости боярину трудно было отказать.
В памяти девушки еще свежи были впечатления от того, как ловко и умело Орешников сражался с лесными татями.
Глядя на него, нетрудно было поверить, что сей человек не лжет, и Ванда мысленно поблагодарила Пресвятую Деву за то, что та послала ей такого попутчика…
Подъезжая к Самбору, Зигфрид велел горнисту трубить в рог. Заслышав сигнал посланника Ордена, люди Рароха бросились к воротам и без промедления опустили на край замкового рва подъёмный мост.
Въехав во двор крепости, тевтонец тотчас слез с коня и поспешил во внутренние покои замка. Потомок Недригайлы ждал его в просторной горнице, служившей Самборскому Воеводе залом для приема гостей.
На столике перед ним стоял кувшин с вином из запасов пана Кшиштофа, на деревянном блюде дымился, распространяя аромат жареного мяса, только что снятый с вертела окорок.
— Дорогой друг! — отставив полупустой кубок, поднялся из-за стола Рарох. — Рад приветствовать тебя в твердыне моего рода! Раздели со мной сию скромную трапезу. За дружеской пирушкой нам будет легче обсуждать грядущие свершения!
— Что ж, можно и разделить! — холодно бросил ему с порога крестоносец. — Но сперва скажи, зачем ты убил моих людей?!
— Каких еще людей? — искренне изумился шляхтич. — О чем ты речешь?
— Один из моих отрядов получил наказ перехватывать всех знатных путников, проезжающих через Старый Бор, поскольку они могут везти королевские наказы и прочие ценные бумаги. Мои подчиненные выследили отряд какой-то знатной дамы, направлявшейся на север, и преследовали ее до самого края леса, пока ты не испортил им всю охоту.
Не говори, что я возвожу на тебя напраслину! Один из моих людей остался жив и рассказал, что сталось с его товарищами. Старшего над ними ты лично обезглавил, еще двоих сразили пулями твои стрелки!..
— Вот ты о чем! — усмехнулся Рарох. — А как я должен был поступить, узрев татей, преследующих вельможную панну и ее спутника?
Да и со мной твои бродяги едва ли почтительно обошлись. Пойдем, я покажу свой щит с засевшими в нем обломками стрел! К тому же, на лбу у сих уродов не было написано, что это твои слуги!
Впрочем, будь мне известно, что ты их хозяин, я бы не поступил с ними по-иному!
— Это отчего, же? — изумленно приподнял бровь, посланник Ордена.
— Во-первых, потому, что рыцарю надлежит заступаться за женщин и сирот, кто бы их ни преследовал. А во-вторых, я не мог отдать на растерзание двуногому зверью дочь человека, пытавшегося возродить на землях Унии справедливость.
Князь Корибут не единожды обращался к Королю с просьбой вернуть моему роду фамильные земли, и хотя ему не удалось пробудить в Ягеллолне совесть, я благодарен ему за сию попытку!..
— Постой! Не хочешь ли ты сказать, что спасенная тобой девица — дочь покойного Жигмонта Корибута? — бритое лицо крестоносца вытянулось в изумленной гримасе. — Ты уверен в том, что это она?
— Что же, я никогда прежде не видел Эвелину? — надменно усмехнулся Рарох. — Князь привозил ее ко Двору, где мне самому не раз приходилось бывать. Правда, в последний раз мы с ней виделись, когда она была совсем ребенком. Но годы не смогли изменить ее облик до неузнаваемости!
— Это меняет дело! — произнес крестоносец, улыбаясь своим мыслям. — Не знаю, как в сих краях очутилась княжна Корибут, но это не могло быть случайностью. Небо предоставляет нам шанс обрести куда больше, чем я мог надеяться!
Пойдем же, пан Рарох, я хочу увидеть твою гостью!
— Давно ли ты виделась со своей сестрой? — полюбопытствовал Орешников у Ванды на привале.
— Я приезжала к ней в Краков по весне, — ответила девушка, — это было незадолго до того, как мной попытался овладеть деверь. А к чему ты вопрошаешь?
— Оскорбленная предательством родни, ты вскоре ушла на войну… — задумчиво промолвил боярин. — А значит, тебе неведомо, что сталось с княжной после вашей встречи.
— А что с ней могло статься? — насторожилась Ванда.
