Дмитрию хватило мгновения, чтобы признать в госте существо, увезшее его, одурманенного, в лес. Хуже всего было то, что в руках тать держал дробовую пищаль, обращенную жерлом к Бутурлину.
При виде мертвого Щупа и освободившегося от пут боярина свиные глаза нелюдя наполнились страхом. Но в следующий миг он сорвал с крюка в стене факел и поднес к тылку «огненной ступы».
Хоть Дмитрий не оправился до конца от зелья Гоготуньи, сноровка не подвела его. Брошенный им тесак с хрустом вошел людоеду промеж глаз, развалив надвое его скошенный череп.
Но факел татя коснулся запального отверстия, и грянул выстрел. Боярин чудом успел припасть к земле. Пронесшись над его головой, свинцовый град изрешетил заднюю стену хибары.
Гром выстрела поставил крест на попытке московита тихо выбраться из логова людоедов. Теперь Дмитрий мог спасти свою жизнь, лишь действуя на опережение.
За дверью послышался топот, и Бутурлин приготовился к защите. Одолев длинным прыжком расстояние до двери, он вырвал из черепа татя тесак и вновь занес его для удара.
В тот же миг чья-то сильная рука рванула на себя дверь, и Дмитрий замер в изумлении. По ту сторону дверного проема стояли Харальд и Газда.
— Я всегда знал, что Господь тебя любит! — молвил, облегченно утирая пот со лба, казак. — Ну, здравствуй, брат! Рад видеть тебя невредимым!
— А я как рад вас видеть! — не сдержал чувств боярин. — Как вы меня нашли?
— Сие — долгая история, — ответил немногословный Харальд, — скажи спасибо Газде. Его чутье привело нас к тебе…
— Не время нынче обсуждать мое чутье! — поморщился казак. — Нужно отсюда поскорее ноги, уносить!
— Я только, «за», — согласился с ним боярин, — нам нужно лишь кое-кого освободить… Сзади!!!
Его оклик спас Газду от смерти. Выбежавшая из тьмы с вилами Гоготунья собиралась вонзить их побратиму Бутурлина в бок.
Увернувшись от вил, казак махнул саблей, и голова трактирщицы упала наземь, изумленно глядя в блеклое предутреннее небо.
Пробежав пару шагов, тело рухнуло на песок и забилось в судорогах.
— Благодарю, брат! — кивнул Дмитрию Газда. — А теперь, други, спина к спине!!!
Призыв казака прозвучал как нельзя кстати, ибо в сей миг на них со всех сторон ринулись людоеды. Разбуженные звуком выстрела, они спешили расправиться с незваными гостями.
Но численное превосходство не принесло татям победы. До сих пор их противниками были лишь безыскусные в военном деле крестьяне. Теперь же упырям пришлось иметь дело с бойцами высшей пробы.
Тесак Бутурлина уступал в верткости его прежней сабле, но это не мешало Дмитрию разить врагов. Замахнувшийся на него серпом уродец с раздвоенным носом тотчас же лишился головы.
Следом за ним Газда отсек руки татю, нападавшему с косой, а Харальд раскроил череп существу с рылом вместо лица, судя по стону, оказавшемуся женской особью.
Но датчанин не ведал жалости. Рука твари сжимала нож, едва не распоровший ему живот, и Харальд без зазрения совести добил раненую упырицу.
Уцелевшие тати бросились врассыпную. Не давая им уйти, каждый из компаньонов метнул вслед врагу свое оружие. Тесак Харальда вошел в затылок одному из душегубов, ятаган Газды — в спину другому.
Брошенные Дмитрием ножи сразили сразу двух нелюдей, спешивших укрыться в прибрежных зарослях, и они замертво уткнулись лицами в песок.
Теперь у компаньонов на острове остался лишь один враг. Но сей одиночка стоил многих татей…
Махрюта, обладавший звериным чутьем, первым уразумел, что его благоденствию пришел конец. Однако людоед не собирался вступать в свою последнюю битву.
Пока на острове кипел бой, он вывел из пуни рослого жеребца и наскоро стал готовиться к отъезду. Все это время душегуб не отпускал от себя девочку-рабыню, коей собирался прикрыться от недругов, яко щитом.
Увидев идущих навстречу боярина и его друзей, Махрюта тотчас выставил ее перед собой. Огромная лапа татя сомкнулась на худенькой шее ребенка.
— Еще один шаг — и она умрет! — рявкнул, бешено вращая глазищами, людоед. — Я вырву ей кадык! Ты знаешь, боярин, я на сие способен!!!
Последние его слова не вызывали у Дмитрия сомнений. Спасая свою жизнь, изверг был готов на все.
— Отпусти ребенка, и я обещаю тебе честный поединок! — ответил ему Бутурлин. — Ты хотел меня убить? У тебя будет такая возможность!
— А после твои дружки прикончат меня? — гнусно усмехнулся людоед. — Нет, боярин, я в такие игры не играю!
— Да ты — трус! — брезгливо сплюнул Газда, пытаясь затронуть остатки воинской чести Махрюты. — Бейся, яко муж!
— Лучше быть живым трусом, чем мертвым храбрецом! — сипло рассмеялся тать. — Да и не пристало мне биться в поединке со всяким сбродом! Вы — чернь, а я, как-никак, потомок боярского рода!
— Как видно, родовитость не исключает подлости! — процедил сквозь зубы Харальд.
— Побормочи у меня! — метнул в него яростный взор Махрюта. — Что ж, не уступите дорогу — не надо! Я сверну девчонке шею, а после выйду с вами на бой! Хотите сего?!
Толстые пальцы татя впились девочке в горло, и она захрипела от удушья.
— Стой, нелюдь! — остановил убийцу Дмитрий. — Чего ты хочешь?
