уставала удивляться его внезапно открывшейся способности быть однолюбом. Еще она
вовсю закрутила с Эваном, и я слегка удивилась, когда по полной программе застукала их в
подсобке. Эван покраснел так же густо, как было с ним, когда он застукал меня. Но Дженни
рассмеялась точь-в-точь как Келлан. Смутившись, но улыбаясь во весь рот при виде их
воркотни, я быстро закрыла дверь и побежала рассказать все Келлану. Тот покачал головой и
со смехом сообщил, что Мэтт продолжал потихоньку окучивать Рейчел. Похоже было, что
«Чудилы» переходили к оседлой жизни.
Однажды, когда Келлан упоенно поцеловал меня, Анна, следившая за нами, сидя за
столом группы, заявила, что завидует нашей близости, и метнула в Гриффина, витавшего в
облаках, многозначительный взгляд, который тот полностью проигнорировал. Мне
оставалось лишь гадать, удастся ли моей сестрице приручить этого конкретного «чудилу», –
возможно, они дрессировали друг друга. Когда же на следующий вечер Гриффин прищучил
за мягкое место какую-то девицу, а сестра привела домой – клянусь! – модель Кельвина
Кляйна, я решила, что, может быть, и нет.
Мне было все равно. У меня был мужчина, а у него была я. На все про все ушло еще
три месяца, но в итоге он получил меня целиком. По совпадению наша первая законная
близость пришлась на годовщину того дня, когда я впервые увидела выступление Келлана в
баре «У Пита». Мы взяли свое, наслаждаясь каждым мигом и каждым ощущением.
Раздевая меня и раздеваясь сам, он негромко пел свою песню низким, хриплым,
исполненным чувства голосом. Все это время я старалась не расплакаться. Когда настал
черед долгого проигрыша, а его священнодействия над моим телом набрали обороты,
оставшаяся часть песни была мгновенно забыта, и очень скоро выяснилось, что полугодовые
разлука и сдержанность нисколько не остудили наш пыл. Если на то пошло, ожидание даже
обогатило его и наполнило бóльшим смыслом. Он воплотил в себе решительно все.
Наше воссоединение было неистовым и чувственным, как многое между нами. Мы
занимались любовью, и Келлан нашептывал мне признания – как я красива, как он
соскучился, как нуждался во мне, насколько был опустошен, как сильно меня любил. Я же
лишилась дара речи и не могла ответить, что испытываю то же самое. Его голос околдовал
меня. Затем Келлан произнес нечто душераздирающее.
– Не уходи… Я не хочу быть один. – В глазах у него действительно стояли слезы. – Я
больше не хочу оставаться один.
При всей насыщенности моих чувств я уловила волны одиночества, исходившие от
него.
Наши тела продолжали двигаться. Не останавливаясь, я заключила его лицо в ладони.
– Я не уйду. Никогда…
Обезумев, я поцеловала его, стремясь успокоить, и он перевернулся вместе со мною
на бок – мы оставались лицом к лицу, не прерывая любовного ритма.
Глаза Келлана повлажнели настолько, что слезы готовы были хлынуть ручьем, и он
прикрыл их. Его рука снялась с моего бедра и легла на бок, прижимая меня теснее, как будто
ему не хватало близости.
– Не хочу быть без тебя, – прошептал он.
– Но я же здесь, Келлан. – Взяв его за руку, я приложила ее к моему колотившемуся
сердцу. – Я с тобой… Я рядом.
Мои глаза тоже стали влажными, и я, переполненная чувствами, сомкнула веки.
Я снова поцеловала его, и он оставил руку лежать на моем сердце, как будто боялся,
что, если отнимет ее, я вдруг перестану быть реальной. Свою я положила прямо на его
татуировку, и мы ловили биение жизни друг в друге. Открыв глаза, я принялась
всматриваться в его лицо. Вкупе с трепетом моего сердца это чуть успокоило Келлана, но
век он не поднял.
Изучая его, наблюдая за страстью и удовольствием, сквозь которые на его лице
временами проступала боль, я затерялась в этом мгновении. Устойчивый ритм ускорился
вместе с дыханием, и я мягко поцеловала Келлана, когда сама задышала чаще под его тихие
стоны. Я видела, что он близок к финалу, но была до того загипнотизирована зрелищем, что
почти позабыла о потрясающих метаморфозах, происходивших в моем существе. У меня не
получалось сосредоточиться ни на чем, кроме лица Келлана и боли в его голосе.
Лишь очутившись на самой грани, он распахнул глаза, убрал ладонь с сердца и
положил ее мне на щеку.
– Пожалуйста, – прошептал он настойчиво. – Кира, я уже на пределе. – Втянув сквозь
зубы воздух, он негромко застонал. – Я не хочу… в одиночку.
Его глаза продолжали блестеть, как будто в любую секунду из них могла выкатиться
тяжелая слеза, и мои моментально вновь увлажнились в ответ.
– Я здесь, Келлан. Ты не один… Ты больше не одинок.
С того, что я делала с ним, мое внимание переключилось на то, что он делал со мной.
Этого хватило, чтобы я взорвалась. Вцепившись в Келлана что было мочи, я полностью
раскрылась, не утаив ничего и явив ему всю глубину моего единения с ним. Он отпустил
тормоза и кончил вместе со мной. Затем, когда мы рухнули без сил, наши взгляды сошлись,
