вздыхая при мысли, что Келлан наконец ушел, когда рассмотрела, что он мне дал.
Полтинник.
Полтинник? Да неужели? Мгновенно разъярившись, я вылетела из бара.
Резкий скрип моих шагов по мостовой отражал мое негодование, и храбрость моя
неуклонно росла. Я устремилась прямо туда, где Келлан уже взялся за дверную ручку своего
черного, отчаянно сексуального «шевелла». Он либо услышал мое приближение, либо ждал
его и повернулся с еле различимой улыбкой. Она угасла, когда он заметил вовсе не
приветливое выражение моего лица. Келлан выпрямился и выжидал, сверля меня странным
взглядом.
Я остановилась почти вплотную к нему и помахала оскорбительной банкнотой:
– Что это?
Легкая улыбка вернулась.
– Ну как же, это пятьдесят долларов. Ими рассчитываются за товары и услуги.
Успокаивая себя, я сделала глубокий вдох. Остряк. Сколько раз за сегодня мне
хотелось съездить ему по морде?
– Это мне известно, – процедила я. – За что они?
Он склонил голову и улыбнулся уже во весь рот:
– Это тебе плюс по счету. По-моему, все очевидно.
Я снова глубоко вздохнула:
– С какой стати? Я почти не занималась тобой и даже не приносила тебе еду.
Об этом я предоставила позаботиться Милочке, сославшись на срочную
необходимость отлучиться в туалет.
Келлан слегка нахмурился, облокотился на машину и скрестил на груди руки.
– Иногда чаевые, Кира, это всего лишь чаевые.
Ага, правильно. Только не в его случае… Не сегодня, не после вчерашнего вечера. Не
обращая внимания на его ослепительный вид, я продолжила наседать:
– За что?
Он ответил до странности серьезно, хотя на его лице сохранилась беспечная улыбка:
– За все, что ты для меня сделала.
Я тут же швырнула деньги ему в лицо и устремилась в бар. Он мог улыбаться сколько
угодно, но я распознала за этим оскорбление. И меня глубоко задело, что он испытывал
потребность вознаградить меня.
Денни забрал меня после работы и рассказал о том жизненно важном задании,
которое не могло подождать до понедельника. Речь шла о цветах и бронировании места в
ресторане, куда невозможно было попасть, для какой-то девицы, которую в настоящее время
окучивал Макс. Денни был рад этому в той же мере, что и я. Впрочем, я нацепила
притворную улыбку и утешила его тем, что рабочий день, по крайней мере, уже закончился.
При мысли о том, что моему ужасному дню предстоит лишь продолжаться, я ощутила
угрызения совести пополам с напряжением. Мы ехали прямо к Келлану.
Но того не оказалось дома. Когда пришло время ложиться спать, а он так и не
появился, я начала злиться. С кем он шлялся – с дружками или с девицей? Я подавила
досаду. Какое мне дело? Едва я собралась умыться и смыть, дай бог, стресс, мне на глаза
попалась записка, спрятанная за флаконом с очищающим гелем. Изящным почерком Келлана
там было написано: «Я не хотел тебя обидеть», – к посланию прилагалась
двадцатидолларовая бумажка.
Ух ты, почти извинение. Это было что-то новенькое.
Утром я отнеслась к случаю с чаевыми чуть рассудительнее. На самом деле мой
демарш выглядел глуповато. Может быть, Келлан просто оказал мне любезность, которая не
имела никакого отношения к нашему совместному вечеру. Понять Келлана бывало
чертовски трудно, особенно с учетом его отвратительного поведения после нашей первой
ночи. До чего же мне было мерзко, что теперь их было уже две. Спасибо, что хоть третьей не
бывать. Нет уж, никаких трайфект[18].
Я осторожно спустилась, гадая, каким увижу Келлана теперь. Он, как обычно, пил за
столом кофе, небрежно улыбался и молча наблюдал за моим появлением. К моей радости, он
помалкивал и не собирался обсуждать вчерашний инцидент. Однако он буквально раздевал
меня взглядом. Это нервировало. Возбуждало. Заставляло меня чувствовать себя виноватой.
Келлан сделал большой глоток, и я не могла не вспомнить о кофейной будке. Мои
щеки порозовели, и он дьявольски улыбнулся, как будто доподлинно знал, что у меня на уме.
Келлан поставил кружку и спокойно зашел мне за спину. Обольстительно убрав мои волосы
с шеи, проведя рукой от плеча к плечу, он быстро поцеловал меня в обнажившееся место.
– Доброе утро, – шепнул он мне прямо в ухо.
Я вздрогнула. Что он делал со мной своими прикосновениями? Келлан обнял меня за
талию и притянул к себе.
– Келлан, прекрати, – прошептала я, извернувшись и мягко оттолкнув его.
Он тихо рассмеялся:
– Что прекратить, Кира? Мы занимались этим постоянно, пока Денни не было…
Помнишь?
Он снова привлек меня.
Вздохнув, я оттолкнула его жестче, силясь не обращать внимания на удовольствие,
которое испытывала в его объятиях.
– Теперь все изменилось.
И снова он потянул меня к себе и задышал в ухо, шепча:
– Да, все изменилось очень сильно.
Я оттолкнула его слабеющими руками. Во мне вспыхнуло раздражение.
– Ты такой капризный. Мне к тебе не подстроиться.
Мой взгляд смягчился, так как я подумала, что рассердила его.
