– Что ты имеешь в виду? – осведомился Келлан.
Мне показалось, что его пение не относилось к вещам, о которых люди имели
обыкновение спрашивать. Не то чтобы он рассердился, но я не хотела продолжать начатое.
Не лучший способ произвести хорошее впечатление на того, с кем выпало стать соседями.
Выждав немного, я неспешно отпила кофе.
– Ты был классным, – заговорила я в надежде его умаслить. – Но иногда ты был
просто таким…
Все во мне протестовало, но я знала, что должна быть взрослой и сказать, что хотела.
– …сексуальным, – прошептала я.
Его лицо смягчилось, а затем он расхохотался и не мог успокоиться минут пять.
Раздражение захлестнуло меня целиком. Я не хотела стать посмешищем и всерьез
смутилась, почувствовав себя крайне неловко. И кто меня за язык тянул? Я уставилась в
кружку, мечтая вползти в нее и исчезнуть.
Келлан заметил наконец, как изменилось выражение моего лица, и постарался взять
себя в руки.
– Извини… Я просто ожидал услышать другое.
Мне стало интересно, чего же он ожидал, и я снова взглянула на него. Келлан,
продолжая посмеиваться, чуть задумался.
– Понятия не имею, – пожал он плечами. – Люди реагируют, вот и все.
Я заключила, что под «людьми» он подразумевал женщин.
– Я тебя задел? – спросил он.
В его глазах сверкнули искорки.
Приехали – теперь он считал меня ханжой, которая терпеть его не могла.
– Да нет же, – твердо ответила я и посмотрела на него. – Мне просто показалось, что
ты немного перегнул палку. Да и ни к чему тебе все это, у тебя классные песни.
Казалось, он был застигнут врасплох: откинулся на спинку стула и изучал меня
взглядом, от которого мое сердце забилось чаще. И правда симпатичный. Я уставилась в
стол, чувствуя себя не в своей тарелке.
– Спасибо. Я постараюсь учесть.
Я вновь подняла на него глаза. Он мягко и, кажется, искренне улыбался мне.
– Как вы с Денни познакомились? – спросил он, меняя тему.
Воспоминание вызвало у меня улыбку.
– В колледже. Он был помощником преподавателя на одном из моих занятий. Я была
на первом курсе, он – на третьем. Тогда я решила, что в жизни не видела никого красивее.
Я чуть покраснела, назвав его красивым вслух, да еще и при парне. В обыденных
разговорах я старалась не пользоваться этим словом, ведь люди смотрели странно. Однако
Келлан лишь мирно улыбался, и я подумала, что он привык к изобилию восторженных
эпитетов.
– В общем, мы просто сошлись и с тех пор вместе. – Я не могла сдержать улыбку,
захваченная потоком воспоминаний о наших счастливых днях. – Ну а ты? Как ты
познакомился с Денни?
Я знала эту историю лишь в общих чертах.
Он задумался на мгновение, и на его лице появилась точь-в-точь такая же, как у меня,
улыбка.
– Родители решили, что будет неплохо приютить студента по обмену. Думаю, чтобы
произвести впечатление на своих друзей. – Его улыбка на миг увяла и тут же вернулась. – Но
мы с Денни тоже сразу сошлись. Он клевый парень.
Келлан отвернулся, и на его лице промелькнуло нечто мне непонятное, едва ли не
скорбь.
– Я многим ему обязан, – негромко сказал он и повернулся ко мне, снова
очаровательно улыбнувшись и пожав плечами. – В общем, я для него в лепешку разобьюсь,
так что, когда он позвонил и сказал, что ему нужно куда-то вписаться, это было меньшее,
чем я мог помочь.
Мне было любопытно, с чего он вдруг опечалился, но он уже стал прежним, а я не
хотела давить. К тому же в эту секунду вернулся Денни.
У него был виноватый вид.
– Прости, я нашел только это.
Он протянул мне чипсы «Читос» и пакетик претцелей[3].
Келлан по-дружески рассмеялся, а я одарила Денни улыбкой и протянула руку:
– «Читос», пожалуйста.
Денни насупился, но подчинился, и смех Келлана перешел в хохот.
Мы окончили наш «питательный» завтрак, после чего я позвонила родителям (за их
счет, разумеется), чтобы сказать, что мы доехали и с нами все в порядке. Пока я болтала,
Денни и Келлан рассказывали друг другу, как они жили, пока были в разлуке. Единственный
телефон в доме, установленный в кухне, представлял собой оливково-зеленое устройство
родом из семидесятых, со шнуром. Денни и Келлан за столом галдели все громче, предаваясь
воспоминаниям. Мне пришлось пару раз зыркнуть на них, чтобы угомонились, иначе я не
слышала родителей. Они, естественно, сочли это забавным и лишь сильнее разошлись. В
итоге я повернулась к ним спиной, игнорируя их радостную беседу. Мама с папой все равно
твердили лишь одно: «Ну что, уже готова ехать домой?»
Когда я закончила чересчур затянувшийся разговор, мы с Денни отправились наверх.
Он быстро принял душ, пока я рылась в его сумке в поисках какой-нибудь одежды. Вытащив
его любимые выцветшие синие джинсы и светло-бежевую футболку «Хенли»[4], я стала
выкладывать на кровать остальные вещи.
Прежний жилец любезно оставил после себя кровать (и все постельное белье), комод,
небольшой телевизор и прикроватный столик с будильником. Не знаю уж, почему он так
поступил, но я была крайне признательна, ведь у нас с Денни не было решительно никакой
