меня. После учебы он тоже, как правило, ждал и вез меня либо домой, либо к «Питу», если
мне хотелось позаниматься там и явиться пораньше. Обычно мне не хотелось. Я
предпочитала учиться на диване, в его обществе, хотя порой лежание у него на коленях, пока
он гладил мои волосы, отвлекало меня от чтения «Гордости и предубеждения», ведь часто я
обнаруживала, что вместо этого таращусь ему в глаза, а он смеется и тычет в книгу. Тогда я
протягивала роман ему и заставляла его читать вслух. Он делал это с удовольствием, и его
голос убаюкивал меня, временами плавный, а иногда, ей-богу, умышленно хриплый.
Денни присоединился ко мне, едва я закончила, и мы поужинали. Он поделился со
мной кое-какими подробностями насчет конференции, на которую собирался, а я рассказала
о своих занятиях. Мы до абсурдного долго обсуждали экономический цикл: к этому
предмету мне даже не приходилось готовиться, так как из разговоров с Денни я узнавала
больше, чем из книг и конспектов. После обеда он стал мыть посуду, а я ответила на
телефонный звонок. Звонила сестра, и мы проговорили долго. Она была взволнована скорым
визитом и хотела увериться, что Келлан будет с нами. Со вздохом я подавила досаду – будет
здорово, – и мы перешли к ее текущим метаниям.
Я все еще болтала по телефону, когда Денни подошел и поцеловал меня, пожелав
доброй ночи. Не знаю, ждала ли я возвращения Келлана, но Денни уже лег, а я еще
несколько часов проболтала с сестрой. Но вот Келлан зашел домой, и я, повесив наконец
трубку, растаяла в его теплых объятиях.
– Значит, Денни сегодня не будет? – осведомился Келлан, удерживая мои руки, пока
мы сидели за кофе.
Я подозрительно оглядела его:
– Да… Он в Портленде до завтрашнего вечера. А что?
Он опустил глаза, что-то обдумывая, а затем заговорил, так и не глядя на меня:
– Оставайся ночью со мной.
– Но я и так остаюсь с тобой каждую ночь, – смущенно ответила я.
В конце концов, мы жили в одном доме.
Его это позабавило.
– Нет… Спи со мной.
– Келлан! Этого не…
Он перебил меня:
– Я имел в виду буквально… Заснуть со мной в моей постели.
Его развеселило мое предположение.
Я вспыхнула и отвернулась, и Келлан еще пуще раззадорился. Наконец мое смущение
улеглось, и я взглянула на него:
– Не думаю, Келлан, что это удачная мысль.
Он склонил голову набок и просиял:
– А почему бы и нет? Все совершенно невинно – я даже не полезу под одеяло.
– Что, полностью одетыми? – Я изогнула бровь.
Почему я вообще обсуждала это? Идея была нехорошая.
– Конечно, – рассмеялся Келлан, – если ты так предпочитаешь.
Он погладил мою руку большим пальцем.
Я прыснула, а затем улыбнулась при мысли о том, чтобы заснуть в его объятиях.
– Именно так, – нахмурилась я. Все равно плохая идея: слишком многое могло пойти
наперекосяк. – И ты сразу скажешь, когда начнется жесткач…
Он отвернулся, еле сдерживая смех. Я сразу осознала, чтó сморозила, и густо залилась
краской.
– Ты понял, что я имею в виду, – прошептала я, обмирая.
Посмеиваясь, Келлан сказал:
– Да знаю я, что ты имеешь… И да, я скажу. – Он вздохнул. – Ты просто чудо…
Знаешь это?
Он произнес это с искренним видом, и я отвернулась с улыбкой.
– Ладно, попробуем, – прошептала я, считая замысел исключительно скверным.
Денни спустился чуть позже – свежевыбритый и со спортивной сумкой. Его карие
глаза, обычно теплые, потускнели от огорчения. Ему не хотелось ехать, и я подарила ему
долгий прощальный поцелуй в надежде немного приободрить его. Он улыбнулся уголком
рта и наконец ушел. Странно, но, наблюдая за его отъездом, я чувствовала себя превосходно.
Я решила, что это вызвано кратковременностью его отлучки – всего на одну ночь.
Оговоренный срок, не то что прежде, когда он покинул меня на несколько месяцев и было
неизвестно, когда он вернется. Но вот ко мне сзади подошел Келлан и обнял меня за талию,
тоже глядя в окно. Я разомлела и задумалась над истинной причиной моего удовольствия в
связи с отсутствием Денни.
Позднее, в «Пите», я закончила протирать стол и, не глядя на сцену, прислушалась к
песне, которую прежде ни разу не слышала в исполнении ребят. Эта вещь более всего
напоминала любовную лирику. Простенькая и заводная, она содержала строки вроде «теперь
не один» и «счастлив, когда ты рядом». «Может быть, новая», – подумала я, и сердце
забилось сильнее при мысли о Келлане, сочиняющем что-то специально для меня. Я
довольно улыбалась, протирая столы и витая в облаках.
– Ха!
Дженни встала рядом, и я вздрогнула, взглянув на нее. Она с интересом наблюдала за
группой. Я тоже посмотрела на сцену, встревоженная тем, что Келлан, быть может,
откровенно глазел на меня и у Дженни зародились подозрения. Он стрельнул глазами в нашу
сторону, но больше улыбался толпе девиц – как обычно.
Я расслабилась.
– Что?
Дженни обернулась и улыбнулась мне:
– Эван, похоже, опять втюрился.
– С чего ты взяла? – спросила я заинтригованно.
Она со смешком кивнула в сторону сцены:
