Они побежали по улице. Британский квартал был отделен от основного города, но если все было спокойно — не охранялся войсками. В заборе, который теоретически был должен защищать англичан на чужой земле — были дыры, и пацаны знали их все…
Протиснувшись в одну из таких дыр — они сбежали с невысокого холма к дороге и, перебежав ее — оказались совсем в другом мире. Кабул, столица королевства Афганистан — был одним из самых загадочных городов на земле. Построенный в окружении громадных гор, видя которых ощущаешь себя муравьем, на такой высоте, на которой непривычный человек начинает задыхаться, этот город был центром двух цивилизаций — фарсиязычной персидской — а на дари (диалекте фарси) говорила большая часть города — и пуштуязычной пуштунской. Пуштуны — один из самых диких, непокоренных и интересных народов на земле, они одни из немногих, кто может похвастаться победами над англичанами. Много лет назад — они вырезали британский экспедиционный корпус до последнего… хотя нет, они оставили в живых одного человека, чтобы тот мог дойти и все рассказать.
Еще не стемнело. Мальчишки, уже обвыкшиеся в Кабуле — бежали мимо верблюдов, ослов и мулов, мимо фыркающих изношенными дизелями машин, мимо торговцев и нищих, мимо караванщиков и дуканщиков. Никто не обращал на них внимания — и они не обращали внимания ни на кого. Пахло пылью и гарью от кизяков. Дрова здесь были редкостью, их продавали на вес и топили в основном засохшим пометом.
Петляя только им известным маршрутом — они спустились в овражек. Он был им хорошо знаком, кустарник — защищал от посторонних глаз. Джек сразу начал собирать хворост для костерка, а Мэтью — строгать скаутским ножом ветку, чтобы держать на ней кастрюльку с расплавленным свинцом. Процесс они знали чисто теоретически, кипящим свинцом можно было обвариться до кости — но это их не останавливало.
— Мэтт…
— А?
— А что у тебя с этой…
— Чего?!!
— Ну там… Ты знаешь. Она мусульманка, да? Вы уже целовались? Э, ты чо?!
Джек потер плечо
— Заткнись.
— Ну, ладно…
Они собрали крохотный, почти бездымный костерок, примерно такой, какие разжигают пастухи на горных склонах. Положили свинец в кастрюльку и поставили ее над костерком. Джек держал свинец, и Мэтью — щелкал пулелейкой. Пулелейка была старого образца, как на дуэльных пистолетах. Можно было отлить сразу две пули.
— Мэтт…
— Ну, чего?
— А ты правда… ну на уроке истории… ты правда думаешь, что русские были правы, а?
Мэтью покровительственно глянул на своего друга.
— Русские не были правы. Русские победили. Теперь они сидят там, а мы — здесь.
— Но это же… бесчестно. Надевать чужую форму…
— Ну и что. Главное — побить их. Я такой ошибки как Китченер не сделаю.
Джек подумал. Потом заключил
— Милли тебя живьем съест. Оставит на второй год.
— Пусть попробует. Он трус.
Свинец плавился быстро, серебристое озерцо уже кипело на дне кастрюльки.
— Готово?
— Наверное, да. Давай, лей. Подожди…
Мэтт огляделся, затем расчистил ладонью место на земле.
— Чтобы свинец собирать. Давай.
Джек начал лить. Затем — они дули на пули, раскрывали пулелейку и лили снова. Затем снова лили. Просто удивительно, как не обожглись и не опрокинули свинец на себя — но теперь у них было шесть пуль.
Дальше они начали снаряжать пистолет. Мерок пороха у них не было, поэтому — насыпали на глаз. Затем — пытались засунуть в ствол еще теплые пули. Они не влезли — и потому пришлось строгать их ножами, срезая лишнее. Слава Богу, получилось…
— Не так.
— Почему?
Мэтт сделал многозначительное лицо.
— Надо запыжить. Пыж. Как в ружье.
Попытались достать пули. И не смогли. Решили, что сойдет и так. Вопрос был в том, кто будет испытывать — жажда сделать что-то из рук вон выходящее уравновешивалась отчетливым пониманием опасности. Как и все пацаны, живущие на самом краю Империи — они прекрасно знали, что такое огнестрельное оружие и понимали его опасность.
Джек, которому было милостиво уступлено право быть первооткрывателем — повертел в руках тяжелый, заряженный пистолет…
— Не, давай ты…
Мэтт принял пистолет. Он был приятно тяжелым — это было первое оружие, которое у него было. Мелькнула мысль — как он будет объясняться с отцом, если что-то случится. А потом — он решительно вытянул руку в сторону куста и нажал спуск.
Бабахнуло. Рвануло руку, да так, что он испуганно дернул ею. Облако плотного, вонючего, белого дыма закрыло руку и мишень и было сначала непонятно, что вообще произошло. Потом — дым стал немного рассеиваться, и стало понятно, что рука — на месте, хоть и болит. И пистолет — на месте, его даже не разорвало. И…
— Давай теперь я…
— Зелен виноград.
— Чего?!
— Сейчас еще раз я. А потом ты.
Про себя Мэтт отметил, что потом то — все смелые. А вот с самого начала…
Мэтт прицелился — но опустил пистолет. Надо во что-то… в кусты не очень видно. Во что-то такое…
— Слепи ком земли.
— Чего?
— Ком земли. Давай, нужна мишень.
— А чо я то… — заныл Джек, но отправился исполнять поручение. И тут — они услышали тяжелый топот, дыхание. Мэтт развернулся — и увидел афганского полицейского, кудлатого и бородатого. Чисто инстинктивно — он вскинул пистолет.
