Идём на Восток полностью

Эти бомбы были абсолютным секретом, в отличие от бомб с теленаведением, крайне дорогостоящих и ненадежных. Они наводились по методу майора Белова почти со стопроцентной точностью и позволяли уложить двухтонную бомбу в десятиметровый круг, причем самолет мог находиться на дальности в двадцать километров от цели и на высоте в одиннадцать тысяч метров. Такие бомбы — предполагалось использовать лишь в крайнем случае, при начале глобальной войны — однако, ВВС России настояли на испытании бомб в условиях, крайне приближенных к боевым. Требовалось так же испытать в деле специальные отряды пластунов — лазутчиков (тогда термин «спецназ» еще не был общеупотребимым, все знали казачьих пластунов), в задачу которых входило тайно проникнуть на вражеский объект и разместить на нем приводной маяк управляемой бомбы. В качестве полигона для испытаний — выбрали Аравийский полуостров и враждебные горы Дофара…

Летный капитан, князь Шаховской находился на совершенно непривычном ему месте — в хвостовой кабине бортстрелка. Она была переоборудована и расширена, вместо спаренного Эрликона — в ней оставили только авиационный пулемет Браунинга ковровского лицензионного производства, освободив тем сам место для аппаратуры. В своем распоряжении — капитан имел телевизионную систему, предназначенную для наведения на цель в условиях хорошей видимости, примитивную счетно-решающую машину, принимающую сигнал с радиомаяка и определяющую дистанцию до цели с точностью до двухсот метров, совмещенную с ней систему слепого прицеливания Метеорит, дающую команду на сброс бомб автоматически, в нужной точке, допуская при этом маневрирование самолета — носителя. Кроме того — под рукой капитана был манипулятор, позволяющий управлять сброшенной бомбой или ракетой вручную, выводя ее на цель с помощью Метеорита. Метеорит — так назывался и самолет и сама программа испытаний, каждый испытательный вылет — обозначался порядковым номером. Вся программа испытаний была рассчитана на тридцать полетов. Сегодняшний вылет носит название Метеорит-4, и в кабине наводчика — он первый и, скорее, последний раз. По собственному настоянию. Вообще, не последнюю роль сыграло любопытство — но он так же должен был знать, с чем ему предстоит работать. Хотя аппаратура секретная, да Москва далеко — разрешили…

Шаховской глянул на высотомер, потом на часы — дорогой, заказной Ролекс Сабмаринер, одна из немногих, по-настоящему дорогих вещей, которые у него были. Так, несмотря на потомственное дворянство, его нельзя было назвать богатым — хотя и бедным он тоже не был…

— Прошли девятку.

Примостившийся рядом, на высвободившемся месте после того, как демонтировали пулемет и боеприпас к нему, военный инженер второго класса Суздальцев похлопал князя по плечу.

— Мерзнешь?

— Не…

Это было ложью. Несмотря на герметизацию — в кабине было отчаянно холодно, много ниже нуля. По настоянию Суздальцева — князь намазал лицо и шею жирным косметическим вазелином, оставив только руки — им нельзя было быть скользкими. Помогало — но все равно было не по себе, особенно тяжело давался перепад температур. Днем — здесь было сорок семь в тени, а когда они поднялись — было чуть ниже тридцати по Цельсию.

— Так и простудиться можно! — крикнул Шаховской.

— А то… Сам одно время из соплей не вылазил.

— А как спасся.

— Как-как. Одна часть меда, одна часть спирта, одна часть воды, и сверху перчика побольше. Называется горлодер…

— Ха-ха…

— Зря смеешься…