И русский знает. Не исключено, что он полукровка. Таких на Востоке очень не любят, все и всегда знают, какой ты крови. Хотя нет красивее женщин, в которых течет половина арабской, и половина европейской или русской крови. И даже здесь — в Адене — можно встретить красавиц с голубыми или зелеными глазами, оставшимися после долгого пребывания здесь англичан.
— Прошу, господа казаки…
Араб — показал на стол, предназначенный для совещаний. Явно учился у нас, скорее по коммерческой части. Возможно, занимается торговлей. Но русский — не его родной и долго он в России не жил. Иначе не говорил бы «господин казак»
Они заняли свое место за столом. Внесли чай — настоящий чай, с настоящим арабским прибором. Чайника здесь два, один из них с водой, чтобы мыть руки. Признак богатства, немыслимый для русских — здесь руки моют песком, водой — только богачи. Назначенный в Неджд русский посланник маялся зубами, не мог принимать горячее — поэтому разбавил водой из этого чайника поданный ему чай. Ему пришлось покинуть Неджд — нельзя представлять страну, если тебя все считают полным идиотом.
Чай внесла женщина. По старой местной традиции — глухое платье, но лицо открыто, а платок повязан так, что видны дорогие серьги. Подавая чай, она бросила на казаков лукавый взгляд. Да… здесь нравы все-таки свободные, хотя каким им быть, если тут двести лет были англичане? Парой сотен километров севернее — за такой взгляд на мужчину убьют собственные родственники.
Араб — выжидающе уставился на Волкова, тот понял, что от него требуется. На Востоке — не принято просто так подойти и начать разговор: тебя кто-то должен представить…
— Хорунжий Григорий Велехов, Донского казачьего войска. Принц Касим Аль-Хабейли, из Кусейра…
О как…
Чай парил в небольшой, медной чашке — но пить его было нельзя. Первым — глоток должен был сделать хозяин. Он же — не торопился — встал, подошел к стене, на которой висели дорогие, явно ручной работы ковры.
— Господин Волков весьма польстил мне, ибо я больше не принц и у меня нет моего Кусейра. Все, что осталось у меня от той земли, на которой я родился — этот ковер. Он был подарен моему отцу в день моего рождения и был чудом спасен из дворца, когда начался мятеж. Больше — спасти ничего не успели…
Велехов смотрел на ковер. Ковер был и в самом деле роскошный. Изготовленный явно не для обычного арабского дома, для просторного дворца, по цвету — он соответствовал горам, которые можно было видеть из любого места Адена. Безвестный ковроткач — искусно выткал настоящую карту неведомого государства — с горами, с пропастями, с дорогами, с селениями, с кишлаками и стрелами минаретов. По углам — искусной арабской каллиграфией в виде капли воды утверждалось: нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед Пророк Его. Такие ковры ткутся годами, и стоят бешеных денег. Хотя их и не продают — такие вещи ткут в дар.
Принц провел рукой по центру ковра — как догадался Велехов, там была изображена столица этого государства.
— Этот ковер, господа казаки, память о том, что я должен помнить. Он спасен чудом и не потому, что кто-то из моих верных слуг спас его. Напротив — мои верные слуги выкрали его, и это то немногое, что осталось от дворца. Человек, который приказал выткать его, а потом подарил моему отцу на день моего рождения — его имя Сулейман. Его сын, по имени Хамза — убил моего отца, точно так же, как убил и своего отца. Он так же убил всю мою семью и забрал ковер из дворца в свой дом. Мои слуги выкрали его, выкрали этот ковер как напоминание о том, что будет с ним.
Принц вернулся за стол.
— Этот человек, Хамза — убийца и узурпатор. Он убил моего отца, убил всю мою семью, убил и своего отца, хотя считается, что его отец умер волей Аллаха — но это не так. Сейчас — он возглавляет Бейхан, мое княжество. Он жесток и правит моим народом как скотом, о чем не раз жаловались мне, законному правителю. Немало людей — желают восстать и свергнуть этого негодяя. Но я, если я достойный вождь и князь — должен отомстить за смерть своего отца, своей матери и своих братьев и сестер.
Принц посмотрел на свои руки.
