— О, Аллах, откуда я знал, что это не воры?
— Теперь знаешь — сказал Бадр — а чтобы запомнил навсегда… сколько тебе должны эти люди?
Бородач наскоро прикинул. Можно было взять много, но навлечь на себя гнев людей, ссориться с которыми вовсе не с руки. Можно было сказать, что они вообще ничего не должны — но тогда потеряешь уважение. Выбор надо было делать прямо сейчас.
— Две медные монеты — буркнул бородач — этого достаточно. И считай, что я делаю доброе дело, Бадр.
Бадр достал две медные монеты из своего кошеля на поясе, бросил их на пол.
— Мне нет дела до твоей доброты, Али… — жестко сказал он — держать отчет в своих добрых делах будешь перед Аллахом.
Караван вышел, едва солнце начало клониться к закату. Хозяин груза — поспешал, чтобы пройти как можно больше до следующего жаркого дня, чтобы успеть укрыться в каком-нибудь оазисе.
Дубай остался позади, грязный, страшный, негостеприимный — и взору путников предстала пустыня. Пока еще не настоящая — каменистая пустыня, там, где земля засолена до того, что представляет собой соленую, хрусткую корку, на которой — лежат небольшие белые камни и валуны. Чем дальше они удалялись от города, тем было чище… пустыня и вообще практически стерильна. Вот почему богатые люди на Востоке — не живут в городах, а уезжают в пустыню, где разбивают бедуинские шатры и живут в гармонии с этим прекрасным краем…
Трое — Бадр и Ихван со своим новым спутником — шли в голове каравана. Шли внешне неторопливо, подстраиваясь под неспешный шаг верблюдов. Верблюды — были напоены и накормлены, а вот люди — уже страдали от жажды.
— Он понимает наш язык? — спросил Бадр
— Нет — сказал Ихван, применяясь к ходу верблюда — кажется, я забыл, как ходить по пустыне, брат…
— Да, ты многое забыл. В том числе и осторожность.
— У меня не было выбор, брат?
— Кто он?
— Он сидел вместе со мной в одной камере. И он, и я — уже должны были бы болтаться на веревке кафиров. Хвала Аллаху, что мы выбрались…
— Да, хвала Аллаху. Вас ищут?
— Да.
— В горах не найдут…
— Спасибо, брат. А что там?
Ихван провел руками по лицу, совершая вуду, сухое омовение
— Много разного, брат. Например, англизы.
— Англизы? Мы воевали против англизов!
— Теперь они хотят поставлять нам оружие. Чтобы мы воевали с русскими.
— Не заводите себе друзей из числа кяфиров, ибо они друзья друг другу… — процитировал Ихван шариат
— Не вздумай сказать это там. Шейхи постановили, что нусра[82], от кого бы она не исходила, есть дело, разрешенное для всякого мусульманина. Мы вступили в союз с пустынниками.
— С этими обиженными Аллахом? Мы же били их…
Бадр покачал головой
— Иногда мне кажется, что это не ты, а я встал на путь Аллаха. Воистину, ты встал на путь асабии. А ты помнишь, какое за это наказание…
— Наша земля должна остаться нашей…
Ихван счел за лучшее сменить тон.
— Кто сейчас амир?
— Сулейман. Ты должен помнить его.
— О, Аллах. Кто его избрал?
— Он усерден в вере. И он хаджи.
— А должен быть усерден в войне.
— Инщалла — пожал плечами Бадр — все в руках Аллаха
— Наше усердие приближает нас к Аллаху — Ихван помолчал и спросил — ты поддержишь меня, брат?
— Я то тебя поддержу, только…
— Говори, брат.
— Моя поддержка будет значить немного. Найди путь к англизам. Поклонись им — и возможно, они поддержат тебя. Не впадай в грех гордыни.
— О, Аллах…
