– Вона! Чьи же были глаза-то? – подозрительно пробормотал Рогожин. Князю показалось, что он вздрогнул.
– Не знаю; в толпе, мне даже кажется, что померещилось; мне начинает всё что-то мерещиться. Я, брат Парфен, чувствую себя почти вроде того, как бывало со мной лет пять назад, еще когда припадки приходили.
– Что ж, может, и померещилось; я не знаю… – бормотал Парфен.
Ласковая улыбка на лице его не шла к нему в эту минуту, точно в этой улыбке что-то сломалось и как будто Парфен никак не в силах был склеить ее, как ни пытался.
– Что ж, опять за границу, что ли? – спросил он и вдруг прибавил: – А помнишь, как мы в вагоне, по осени, из Пскова ехали, я сюда, а ты… в плаще-то, помнишь, штиблетишки-то?
И Рогожин вдруг засмеялся, в этот раз с какою-то откровенною злобой и точно обрадовавшись, что удалось хоть чем-нибудь ее выразить.
– Ты здесь совсем поселился? – спросил князь, оглядывая кабинет.
– Да, я у себя. Где же мне и быть-то?
– Давно мы не видались. Про тебя я такие вещи слышал, что как будто и не ты.
– Мало ли что ни наскажут, – сухо заметил Рогожин.
– Однако же ты всю компанию разогнал; сам вот в родительском доме сидишь, не проказишь. Что ж, хорошо. Дом-то твой или ваш общий?
– Дом матушкин. К ней сюда чрез коридор.
– А где брат твой живет?
– Брат Семен Семеныч во флигеле.
– Семейный он?
– Вдовый. Тебе для чего это надо?
Князь поглядел и не ответил; он вдруг задумался и, кажется, не слыхал вопроса. Рогожин не настаивал и выжидал. Помолчали.
– Я твой дом сейчас, подходя, за сто шагов угадал, – сказал князь.
– Почему так?
– Не знаю совсем. Твой дом имеет физиономию всего вашего семейства и всей вашей рогожинской жизни, а спроси, почему я этак заключил, – ничем объяснить не могу. Бред, конечно. Даже боюсь, что это меня так беспокоит. Прежде и не вздумал бы, что ты в таком доме живешь, а как увидал его, так сейчас и подумалось: «Да ведь такой точно у него и должен быть дом!»
– Вишь! – неопределенно усмехнулся Рогожин, не совсем понимая неясную мысль князя. – Этот дом еще дедушка строил, – заметил он. – В нем всё скопцы жили, Хлудяковы, да и теперь у нас нанимают.
– Мрак-то какой. Мрачно ты сидишь, – сказал князь, оглядывая кабинет.
Это была большая комната, высокая, темноватая, заставленная всякою мебелью – большею частию большими деловыми столами, бюро, шкафами, в которых хранились деловые книги и какие-то бумаги. Красный широкий сафьянный диван, очевидно, служил Рогожину постелью. Князь заметил на столе, за который усадил его Рогожин, две-три книги; одна из них, «История» Соловьева, была развернута и заложена отметкой. По стенам висело в тусклых золоченых рамах несколько масляных картин, темных, закоптелых и на которых очень трудно было что-нибудь разобрать. Один портрет во весь рост привлек на себя внимание князя: он изображал человека лет пятидесяти, в сюртуке покроя немецкого, но длиннополом, с двумя медалями на шее, с очень редкою и коротенькою седоватою бородкой, со сморщенным и желтым лицом, с подозрительным, скрытным и скорбным взглядом.
– Это уж не отец ли твой? – спросил князь.
– Он самый и есть, – отвечал с неприятною усмешкой Рогожин, точно готовясь к немедленной бесцеремонной какой-нибудь шутке насчет покойного своего родителя.
Достоевский считал, что книги по истории имеют огромное воспитательное значение. «История России с древнейших времен» С.М. Соловьева имелась в библиотеке самого писателя, неоднократно упоминается в его сочинениях. Многотомный труд историка не утратил актуальности до сих пор.
Старообрядцы – представители религиозных течений, не принявших церковную реформу XVII в., преследовались официальной церковью и государством, были ограничены в правах. В XIX в. в Москве одна из ветвей старообрядцев помещалась в Рогожской слободе. Как считают некоторые исследователи, совпадение этого названия с фамилией героя романа «Идиот» не случайно.
– Он был ведь не из старообрядцев?
– Нет, ходил в церковь, а это правда, говорил, что по старой вере правильнее. Скопцов тоже уважал очень. Это вот его кабинет и был. Ты почему спросил, по старой ли вере?
– Свадьбу-то здесь справлять будешь?
– З-здесь, – ответил Рогожин, чуть не вздрогнув от неожиданного вопроса.
– Скоро у вас?
– Сам знаешь, от меня ли зависит?
