Глава местного ОГА и Хозяин – шли по тропинке, ведущей в горы. Местной особенностью было то, что человеческая жизнь и природа были совсем близко, и лес мог начинаться у самого забора коттеджа.
– Давай, с самого начала
– Михаил Борисович, это военные. Горнострелковая бригада… они здесь расквартированы будут, об этом уже говорили.
– А почему здесь?
…
– Почему не на Львовщине?
– Дак, у нас горы. Это ж хорошо, Киев денег пошлет…
Хозяин – недолго думая зарядил главе области в ухо, так что тот от неожиданности споткнулся и упал.
– За что!?
– За то, что дурак!
…
– Лежи, не вставай! А то еще уе…!
…
– Три эшелона Дима. Три эшелона со стволами!
– Какие… три эшелона?
Хозяин презрительно посмотрел на лежащего у ног главу области.
– Какой из тебя нахрен руководитель, если у тебя под носом в область стволы эшелонами завозят. А ты ни бе ни ме ни кукареку! Только жрать… вон, пузо наел. Тьфу!
…
– Значит, так… Митя. С утра в понедельник ты должен быть в Киеве. Ставь вопрос… по лесам всякая нечисть бродит… какие-то бандиты. Стволы завозят… эшелонами. Того и гляди будет сепаратизм. Закарпатская народная республика. Запомнил?
…
– И в порядок себя приведи. Ходи в зал. Жирный как поросенок. Смотреть противно.
Сам Хозяин за собой следил. Лучшая сеть спортивных клубов – была его, и он частенько туда захаживал.
На обратном пути – кортеж Хозяина остановился возле припаркованных на обочине дороги джипов с мигалками. Это было местное полицейское начальство…
– Ну? – спросил Хозяин, когда начальник областного МВД, полковник Брагар – сел в машину. Его он знал давно – еще по УБОЗу. Много соли вместе съели. Брагар был одним из тех людей в области, которых Хозяин не презирал, а уважал. За то, что выбрался наверх сам, без лапы, с должности простого участкового. Где надо льстил, где надо – помогал, где надо – убивал, а было и такое. Но – вырвался, выцарапался. Как и сам Хозяин, отец которого был директором базы, севшим на восемь лет за хищения социалистической собственности. Именно тогда – Хозяин все для себя решил, и с пути уже не сходил.
Полковник Брагар нервничал – это было видно по тому, как он нервно перебирал пальцами четки в своих руках. И это само по себе было плохо – полковник был не из тех, кого легко заставить нервничать…
– Короче, составы разгружались в Мукачево.
…
– Ну, что телишься
– Знаешь, отвод там есть?
– К лесопилкам
– К ним самым. Вот там их и разгружали. Не на товарном дворе.
Сказать, что Хозяина это испугало – было нельзя. Но напрягло – это точно. Мукачевские лесопилки принадлежали Портному. Человеку, с которым отношения у него были сильно натянутыми. Портной был родственником нынешнего главы Львовщины – и это само по себе было вызовом. Потому что Закарпатье и Львовщина всегда были на ножах. И не столько потому, что Львовщина была эталоном украинского патриотизма, а Закарпатье на него плевать хотело. Но и потому что Львовщина и Закарпатье были конкурентами по всем способам заработка, какие только были на границе. Тут тебе и контрабанда и лес и сигареты и спиртное и посылки…
У Портного были связи наверху, потому его и продавили сверху – в нагрузку для Закарпатья. Сейчас он хищнически вырубал лес, оставляя голые склоны. Лесопилки работали без остановки. Но сам Портной в области не жил – опасался, и правильно делал. Здесь ему жить нельзя.
– Теперь еще. У делянок охрана, но это только с виду охрана. Лагеря там. Как минимум три только у нас. Район Коломыйи, Львовщины… их не один, и не два, короче. В каждом человек сто – сто пятьдесят.
– А сам что думаешь?
Начальник МВД стукнул кулаком по ладони.
– Дело мутное. Слухи ходят, что это оперативные бригады для борьбы с незаконными порубками леса…
– Чего…
…
– Незаконные порубки леса – а стволы выгружают на заднем дворе у Портного?
Полковник пожал плечами
– Кто что охраняет, тот то и имеет, вы же понимаете. Всем нельзя, а Портному – можно.
– А он не о…л?
На этот раз Хозяин разозлился всерьез.
– Сколько с тобой человек? Доверять можно?
– Шестеро.
– А лагерь ближайший где?
– Ось тут.
– А давай-ка к ним наведаемся. Прямо сейчас. Да и спросим…
За Завидово – остатки асфальтированной еще во времена СССР дороги закончились, дорога уходила в горы. Впрочем, разницы между горной и районной дорогой не было – и та и та разбиты лесовозами в хлам. Ямы такие, что и слон поместится. В некоторых местах совсем уж разбитые места подсыпаны щебенкой – это за частный счет, потому, что машины не могли пройти. Лесорубы – вырубали лес так, что у самой дороги деревья оставляли, а дальше вырубали все подчистую. Получалось, как лысина на голове человека с остатками волос по краям.
