Младший лейтенант был неумолим. Он скучал. Открыв настежь двери, он жестом приглашал Куксова выйти.
Но в кабинет на полном ходу вошел Мамай.
— Приветствую вас, коллега, — дружелюбно протянул он руку инспектору. — Давно вас жду.
— Времени не было, — ответил пожарный, озадаченный столь теплым приемом.
— А вы чего здесь потеете? — обратился председатель к агитатору.
Владимир Карпович преданно схватил Потапа за рукав и зашептал:
— Вы как раз вовремя! Полюбуйтесь! Нас выгоняют!
— Сейчас все уладим, — сказал Мамай, освобождаясь. — Так в чем заминка, коллега?
— Так… пожароопасность у вас тут, — нерешительно заявил офицер, — третьей степени.
— Какой еще
Пожарный внимательно просмотрел бумаги и затем сказал:
— Это не то. У вас какая фирма?
— Какая разница? Здание ведь то же самое!
В полемику вступил Потап:
— Вы нас удивляете, Владимир Карпович. Разве вы не знаете, что пожарное, равно как и санитарное состояние здания ухудшается не по степени износа, а по мере заселения в него коммерческих организаций. Верно, коллега?
— Верно.
— Это ваш пустой портфель?
— Мой.
— Ну тогда присмотритесь к помещению повнимательнее. Возможно, вы изыщете какие-нибудь… э-э… скрытые резервы пожаротушения.
Инспектор, в сопровождении Куксова, приступил к более тщательному осмотру кабинета № 6.
Мамай тем временем осторожно достал из сейфа две бутылки самогона и как бы незаметно положил их на дно портфеля. Младший лейтенант, глядя в потолок, как бы невзначай оказался возле своего портфеля и взял его одной рукой.
— Ну как? — осведомился председатель. Изыскали?
— Изыскал, — задумчиво сказал пожарный, взвешивая свою ношу. — Но пока не все.
— Понял. Поищите еще.
Процедура повторилась. Мамай вложил еще одну бутылку, и инспектор вскоре вернулся на круги своя.
— А сейчас? — заинтересованно спросил Потап.
Инспектор оторвал от пола портфель и вновь опустил.
— Ну? — допытывался Потап. — Как пожароопасность? Снизилась?
— Почти, — ответил ненасытный младший лейтенант.
Мамай оторопел.
— Что? Ну, хорошо.
И, больше не таясь, извлек четвертую бутылку и раздраженно сунул ее в лапы пожарному.
— А огнетушитель у вас есть? — неуверенно проговорил инспектор.
— Нет! И не будет!
Инспектор с сожалением вздохнул, взял под мышку заметно потяжелевший портфель.
— Прощайте, коллега, — вежливо выталкивал его Мамай.
— А что… А что, мы с вами коллеги? Вы тоже были пожарным?
— Нет. Я просто тоже люблю гостинцы. Прощайте. Заходите еще. Не очень часто. Прощайте.
***
Был четверг. День, который при социализме считался рыбным. После падения тоталитарного режима куда-то пропала рыба, и четверг стал просто постным. В
Козякинские бизнесмены немало удивились бы, узнай они, что по четвергам, ровно в 16.00, трудовой коллектив загадочного общества конспектирует сочинения В.И.Ленина.
Потап сидел во главе стола и гнусаво диктовал:
— Только добровольное и добросовестное, с революционным энтузиазмом… Записали? Энтузиазмом производимое, сотрудничество массы рабочих и крестьян в учете и контроле… Мирон Мироныч, не отвлекайтесь.
— У меня ручка не пишет, — заскулил Коняка.
— Возьмите мою, — строго велел председатель. — Записали? Продолжим:…за жуликами, за тунеядцами, за хулиганами может победить… эти пережитки проклятого капиталистического общества, эти отбросы человечества, эти безнадежно гнилые и омертвевшие члены… о-мер-твев-шие… эту заразу, чуму, язву… Кстати, о заразе. Где Цап? Где наш одинокий бюргер? Увеличивает поголовье скота?
— Может, его того… репрессировать? — выдвинул предложение Мирон Мироныч.
— Не надо. Пока. Но передайте, что товарищ Степан о нем справлялся. Правда, товарищ Степан?
Эфиоп важно кивнул.
— Ладно, передам, — нехотя согласился баптист. — Но лучше бы, конечно, репрессировать.
— Это противоречит статье 94 морального кодекса строителя коммунизма. От семи до пятнадцати, предупредил Мамай.
— То строителю коммунизма от семи до пятнадцати, а я не строитель. Я прораб. Все мы здесь… прорабы… И товарищ председатель… и товарищ Степан особенно… — Баптист заискивающе улыбнулся представителю
— Вот и приведите, гражданин прораб, на следующее занятие товарища Цапа.
— Как же мне его убедить? Вы же не хотите…
— Запомните: лучшее средство убеждения — положительный пример в личной и общественной жизни! Ясно?
— Не совсем. Каким из них убеждать Цапа?
— Не имеет значения.
— Почему не имеет? Набить морду в общественном месте — оно поучительнее будет.
Потап с сожалением взглянул на соратника и махнул рукой:
— На ваше усмотрение.
Получив санкцию на положительный пример, Коняка заметно приободрился.
— Продолжим, товарищи, — сказал председатель, открывая пятый том сочинений Ленина.
Подпольщики дружно вздохнули и склонились над конспектами.
