— Не надо! — разом запротестовала комиссия. Приходите через две недели, мы вас берем.
— Ну, идите, — нервно улыбнулся Ростислав, — брат заждался.
— Ой, спасибочки вам! Так, говорите, номер первый? Во Двopцe? Ох!
Мирон Мироныч беспокойно заерзал:
— Ну, поспешите, гражданочка, а то… не дай бог… автобус уедет…
"Надо было Куксова сюда послать, — мелькиула у него запоздалая мысль".
Вышибив двери плечом, Лидия унеслась.
— Уф-ф, — расслабился Станислав, — однако. Кто там следующий?
Следующей была рослая дама, трудно переносящая вторую молодость. На ней были крепкие сапоги, кремпленовое платье, медаль и плохо сидящий каштановый парик. Дама была не одна. В руке она сжимала чемодан, а за спиной пряталась девушка, фигурой и лицом подозрительно похожая на даму с медалью. В отличие от нее девица была без медальки, без парика и переживала расцвет своей первой молодости, но, как показалось членам комиссии, даже это обстоятельство ее мало украшало.
Агрегатовцы ехидно сморщили носы. Было видно, что каждый из них готов отпустить в адрес вошедшей едкую остроту и лишь вид блестящей медали удерживал их от этого шага. Ценители напряженно молчали.
Дама обвела сидящих суровым взглядом, оставшись чем-то удовлетворенной, поставила чемодан на пол и раскрыла его. Вниманию озадаченной публики предстал чудесный лакированный баян. Дама вытащила инструмент, закинула за спину ремни и взяла несколько аккордов.
"Петь будут", — сообразил Коняка. Судя по выжидательным позам агрегатовцев, они все еще не догадывались, что сейчас произойдет.
Девушка сфокусировала взгляд на плешивой макушке Мирона Мироныча, сделала строгое лицо, приосанилась и затянула:
— Очень хорошо, — торопливо заговорил Владислав, — но, видите ли… Баянистка вновь растянула мехи, и минорный мотив грянул с новой силой:
— Ну-с, после минутной паузы обратился Ростислав к коллегам, — какие будут мнения? А, Мирон Мироныч?
— Следует принять, — не очень твердо отозвался спонсор. — Oчень хорошая песня!
— Вы так считаете? — спросил Станислав чрезмерно вежливо. — Ну так и принимайте.
Баптист взял ручку, лист бумаги и приготовился писать.
— Говорите фамилию, имя и отчество, — буркнул он, не поднимая головы.
— Галантерейная Галина, — кротко сказала девушка.
— Я не вас спрашиваю. Я спрашиваю другую девушку, которая с гармоникой.
— Вы с ума сошли? — страстно зашептал Станислав, подталкивая Коняку локтем. — Кого вы берете?
— А что? Очень душевно девушка играет. Вам разве не понравилось?
— Какая девушка? Эта девушка?
— Ну да, с гармошкой.
— Но она же старая!
— Гармошка?
— Девушка!
— Девушка старая? — Коняка непонимающе поморгал глазами. — Девушки не бывают старыми.
— Вы разве не видите, что она не девушка?! Она же тетка! А у нас конкурс не
— Понимаю. Тогда давайте возьмем обеих.
В полемику вступил Ростислав.
— Я думаю, коллеги, это не принципиально важно — кого из них нам следует принять. Они обе… по-своему хороши. Поэтому давайте решать побыстрее, они, кажется, собираются нам петь частушки. Вы хотите еще частушки? Тогда записываем обеих. Ростислав обратился к претенденткам:
— Жюри посовещалось и решило, что вы достойны участвовать в конкурсе. Ваши номера
Дама уложила в чемодан баян и подошла ближе.
Теперь на ее платье отчетливо была видна медаль
— Галантерейная Анна Ильинична, — представилась ударница. — А это дочь моя Галя. Записали?
Поочередно пожав всем членам жюри руку, дама взяла чемодан, дочь и чинно удалилась.
Ценители переглянулись. Никто не решался звать следующую претендентку.
— Мирон Мироныч, — осторожно сказал Ростислав, — подите гляньте, кто там… на очереди. Если снова музыканты — не пускать.
Коняка выглянул в вестибюль и тут же быстро захлопнул дверь.
— Там этот… — выдавил он, сделав испуганные глаза и держа двери за ручку.
— Кто? — насторожились сводные братья.
— С этим…
— Что? С барабаном? Гоните их!
— Мужик там.
— Мужик? Тем более гоните.
В кабинет настойчиво постучали.
— Впустите меня! Будьте культурными людьми! — донесся из вестибюля возмущенный крик.
— А-а, — повеселел Ростислав, — какой же это мужик?! Это ж Пиптик, хореограф. Он наших конкурсанток будет учить танцевать и всяким движениям. Впустите его.
Мирон Мироныч отпустил дверь.
— Хамло, — сказал ему балетмейстер и грациозно направился к агрегатовцам. — Здрасьте, где же нашли этого швейцара?
— Это не швейцар, — ответил Владислав, — это спонсор.
