Сомнения насчет того, что эти мои мысли беспочвенны, возникли с самого начала застольной беседы про карантин, но все же столько совпадений сразу быть не могло. Хотя, с другой стороны, как можно было узнать о нас обо всех, находящихся в парке на тот момент? Мысль об этом выглядела нелепой. Но приятный бонус в виде фигурки в кармане говорил совершенно о другом. Благодаря ей мой мозг работал как хорошо работающий механизм, звонко тикая биением сердца. Нужно было с этим разобраться: во-первых, уточнить, те ли школьницы на карантине, что играли в тот день в волейбол, во-вторых, разыскать пожилую пару и выяснить, не происходило ли с ними чего-то странного. Если школьницы не те, а пожилая пара мирно хранит свои вставные каучуковые челюсти3 в стакане с водой, то можно расслабиться. Но если не всё так гладко, то нужно срочно принимать меры по защите артефакта.
Первая часть плана была очень проста. Уточнить местонахождение школьниц, попавших под карантинные мероприятия, и посмотреть, те ли это девочки, что играли в баскетбол, было проще простого. Но найти пожилую пару – задача не из легких. Ни имен, ни возраста тех людей я не знал, не знал даже, были ли они из нашего города или, может, приехали погостить к детям. Открыв было телефонный справочник, я попытался найти адреса домов престарелых – может, какой был рядом с парком, но, на мое удивление, в нашем городе домов для совместного проживания людей пенсионного возраста не оказалось вовсе. Оставался поиск от обратного. Все события, происходящие вокруг фигурки, не вписывались в спокойный и размеренный темп жизни нашего городка, и логично было искать отклонения от нормы и уточнять, с кем эти отклонения произошли. Другого выхода найти доказательства нормальности своих суждений я пока не видел.
Первым делом я сходил в газетный киоск, предусмотрительно оставив фигурку под защитой пулеметных вышек и скунса, ведь военные были рядом. Скупив всю местную макулатуру двухдневной давности, я начал свои поиски. Вернувшись, всё внимательно перечитал, начиная с объявлений о продаже всякого хлама и заканчивая отметками, сколько малышей родилось за последний день. Три мальчика и две девочки, сухо констатировался факт газетными строками. Понятно. Мальчиков всегда рождается больше для компенсации полов в зрелом возрасте, ведь их больше гибнет до достижения сорока из-за войн, болезней и глупости. А вот самым крупным малышом дня стала девочка весом четыре двести пятьдесят и ростом пятьдесят четыре сантиметра.
Я, немного отвлекшись от поиска, попытался развести руки с растопыренными пальцами на пятьдесят четыре сантиметра. Как для студента-медика, я совсем не много знал о детях. Нам рассказывали про шкалу Апгар4 и необходимость знания параметров роста и веса новорожденных, но на кой черт указывать это в газетах – я так и не понял. Наверное, чтобы любой балбес, читающий задворки второсортной газеты, мог, надев очки, важно сказать: «О, индекс Кетле5 в норме! Женщины нашего города умеют вынашивать своих детей!»
В общем, в газетах я не нашел ровным счетом ничего, кроме, конечно, упоминания о карантине и ремонте парка. То же меня ждало и на официальной страничке города и в городских группах в соцсетях. В который раз внимательно осмотрев соседский дом из глубины своей темной комнаты и не увидев ничего подозрительного, я собрался ложиться спать. Событий за день и так было предостаточно, а потому ни жечь свечи, ни строить 3D-модели сегодня мне не хотелось, тем более что за мной, возможно, каким-то образом наблюдают. Я прилег на спину, весь придавленный чувством усталости от дневной беготни туда-сюда и вечерних газетных поисков, закрыл глаза и расслабился.
Ощущения при расслаблении оказались совершенно не стандартными. Я чувствовал каждый мускул, каждый сантиметр своего тела, от макушки до пяток. Чувствовал лежащие рядом руки, ноги, туловище; лицо на моей голове, шею. Границы моего организма были очень четко и строго очерчены, никаких метаморфоз с изгибами и растягиваниями. И чем дольше я концентрировался на указании расслабиться какой-то части тела, тем глубже и приятней было это расслабление. Начиная с пальцев ног, ступней, через голень и бедро я постепенно расслабил ноги аж до самых ягодиц. Расслабил до такой степени, что границы, такие мне дорогие и очерчивающие контуры нижней части моего тела, начали слегка размываться, погружая в приятное тепло. Эта спонтанная процедура возымела у тела весьма одобрительный эффект, а потому я с радостью продолжил то же самое с руками, туловищем, шеей и лицом. Приятное тепло разлилось по всему телу, только в области лба ощущения почему-то были иными. Как от ментоловой конфетки, и непонятно, холодок это был или что-то другое.
