В ответ его стонам раздавались глухие и протяжные женские вскрики. Она отдавалась ему, не сопротивляясь, сосредоточившись на синхронном подрагивании бедер и ожидая продолжения. Что такое огоньки, пляшущие перед глазами, он знал хорошо. И свист этот в ушах был ему знаком. Только сейчас это впервые означало экстаз, близкий к потере сознания. Хотя значения это не имело. Ничего на свете значения не имело, кроме судорог ее наслаждения. Как он хотел ее оргазма! Как он желал, чтобы она потеряла контроль над собственным телом, как он накануне! Он узнавал ее вкус, ее кожу наощупь, родинку на бедре, которую, оказывается, успел забыть давно. И, кажется, заново познавал эту женщину, как не знал ее раньше. Пусть только на время игры, пусть не по-настоящему. Пусть. Когда от него ничего не останется, этих минут она уже не отнимет. Он еще крепче присосался к клитору, теребил его быстрее, жестче, а рука пробежала по животу вверх, к груди и крепко сжала ее сквозь ткань платья.
Алиса застонала, оттолкнула его от себя и сползла на пол. Судорожно расстегивала его пояс, пуговицы, отстранялась от его преследующих губ, которые сейчас отвлекали. Она освобождала его возбужденный член, обжигающий ладони. И когда мир вокруг завертелся, пробежалась по нему кончиками пальцев и откинулась на паркет.
- Я хочу тебя, - прошептала она, глядя ему в лицо.
Его пьяный взгляд вспыхнул в последний раз, и от этой вспышки будто опалило ее. Задрал платье ей на живот, приспустил джинсы и собственные трусы до бедер. Рванулся вперед, к ней. И, наконец, заполнил ее всю собой, напряженно выдыхая. Он пахнул ею. Его влажные губы имели ее вкус. Его пальцы, влажные от нее, хватали ее запястья и заводили их за голову, прижимая к полу. Он жадно целовал ее шею, ключицы, впиваясь в бледную кожу с голубыми жилками. А вокруг мелькало прошлое – их прошлое на двоих. Фрагментами, как когда он раньше вспоминал ее лицо. Край дивана, где они лепили друг из друга любовников. Старенький пледик, съехавший вместе с ними на пол. Банка от краски, почему-то так и не убранная Васькой. Его старый музыкальный центр. Несколько ее книжек на тумбочке у дивана. Му-зей…
Он задвигался в ней рвано, резко – и не понимал, сколько времени прошло, так отчаянно бил набат в голове. Такой же набат бил и в ее висках. Она приподнимала бедра ему навстречу, обхватывала его ногами, вздрагивала всем телом. В своей последней, самой сильной судороге изогнулась под ним и зашлась полустоном-полухрипом, выдыхая собственный экстаз и сокращая мышцы, чтобы удержать в себе мужчину, владевшего ее удовольствием. Он еще несколько раз сильно, почти болезненно натянул ее на себя, пока не закатил глаза и не уткнулся лицом ей в грудь, продолжая теперь уже слабые движения и успокаиваясь. Так и замер. Только дыхание было слышно теперь. И как у его лица, под одеждой внутри нее колотится сердце.
Прикрыв глаза, Алиса почти не двигалась, лишь водила неторопливо пальцами там, где находила его кожу, слегка царапая ногтями. Он медленно приходил в себя. Возвращалась способность думать. Первая же мысль была глупой и нелепой. Забыть про игру, запереться с ней в этой квартире еще на несколько суток. И никуда не выпускать, пока она не вернется к нему – вся, без остатка. Вторая мысль была реалистичней – сколько еще она сможет удерживать на себе его тушу. Он быстро скатился с нее на паркет. И произнес в наступившей тишине:
- Твоя очередь.
Алиса набрала полную грудь воздуха и отвернулась. Наткнулась взглядом на блеклую картину, так и не законченную ею. Долго рассматривала не ожившие дома и мосты.
- Надо было нарисовать кошаков по трафарету, - хохотнула она и поднялась. Снова села в кресло и начала обуваться.
- Документы у тебя. Рисуй, что хочешь.
- Я давно не рисую, - она встала, посмотрела на него с высоты своего небольшого роста. Больше не улыбалась. Она отбирала небо. – Ты уйдешь из компании.
Макаров резко сел и ошалевшими глазами впился в ее лицо.
- Что это значит?
- Что ты уйдешь из своего «Sky Tower».
Сглотнул. Мотнул головой, будто не верил. И знал, понимал, чего она добивается.
- Ты серьезно? – все-таки спросил он. – Как, по-твоему, я должен это сделать? Отдать свою долю? Подать в отставку? Вообще прикрыть? Чего ты хочешь?
- Не прикидывайся дураком! – рассердилась Алиса.
- Ясно! – рассмеялся Макаров. – И сделать я это должен так, чтобы не иметь возможности вернуться, да?
- Лучше, чтобы у тебя не было желания, - проворчала она.
- Да ладно! Не мелочись, Куликовская, - продолжал смеяться он. – Давай я тебя лучше домой подброшу. Или еще куда-нибудь пойдем? Лично я жрать хочу. И от кофе бы не отказался.
- Найдешь себе другую компанию. Я вызову такси.
Илья засмеялся еще громче. Вскочил с пола, застегнул джинсы. Нашел очки, валявшиеся под креслом. Пятерней прошелся по волосам, отчего менее взъерошенным и помятым не стал. Снова глянул на Алису.
- Ну ладно! – легко сказал он. – Ключ на вешалке в прихожей. Ну… ты помнишь, раньше там цепляли. Пока!
