- А вот та, из-за которой мы все здесь и собрались, - бодро говорил пан Скорупа. – Пани Алиса Куликовска. Талантливый архитектор и один из лучших специалистов не только во Вроцлаве, но и в Польше.
Макаров обернулся к нему и голосом, совсем другим, чем тот, которым он разговаривал минуту назад, проговорил:
- Как?
- Пани Куликовска, - повторил Лешек.
Илья снова затравленно, из последних сил пытаясь держать себя в руках, посмотрел на диван. Женщина, сидевшая на нем, не могла… не могла быть… Она присвоила себе ее лицо, ее имя, ее глаза… но не могла быть, потому что той нет… И взгляд его снова заметался по всей ее фигуре. Маленькая, тонкая, бледная… едва ли менее бледная, чем он сам сейчас. Темно-русые с рыжинкой прядки прикрывают лицо… Будто она отгораживается этими прядями. От него?
Макаров сглотнул, поднес руку ко лбу, но одернул ее. Молчал. Ему казалось, что если скажет хоть слово, то взорвется.
- Пан Скорупа преувеличивает, - донеслось до него. – До лучших специалистов мне еще расти и расти. Но кое-что у меня получается.
Кое-что у нее действительно получалось. Например, выжить там, где обычно не выживают.
Среди горы трупов оказаться в числе четверых счастливчиков, которые с разной степенью повреждений были доставлены в ближайшую больницу. Среди обгоревших тел не получить ни ожога, кроме нескольких мелких осколков, вонзившихся в руки да одного небольшого шрама. Удариться головой, но не увидеть собственного мозга, растекающимся по полу.
Алиса выжила. Пришла в себя.
Спустя трое суток после аварии она пришла в себя.
Открыла глаза, с удивлением разглядывая людей в белых одеждах, появляющихся в поле ее зрения, комнату – чистую и светлую, в которую заглядывало яркое солнце. Такое яркое, что Алиса зажмурилась, теперь слушая неспешную суету вокруг себя.
«Павел Петрович! Павел Петрович! – донесся до нее тихий вскрик. – Скорее идите!»
И еще через мгновение солнце ей заслонила тень.
Алиса снова открыла глаза, увидела перед собой мужчину средних лет с умным и строгим лицом. И подумала, что, если его спросить, он обязательно все объяснит.
«Где я?» – прошептала она.
«В больнице, но все уже хорошо. Вы ударились. Помните?»
«Нет».
«Вы ехали в Пермь… Автобус столкнулся с бензовозом. Сейчас вы в больнице – были без сознания, но ничего серьезного».
«В Пермь? Зачем? Я там живу?»
Доктор нахмурился. Потом лицо его разгладилось, и он мягко произнес:
«Автобус был из Москвы… Нужно сообщить вашим близким… Вы помните, кому?»
Алиса нахмурилась точно так же, как и Павел Петрович. Долго молчала и шевелила губами.
«Не помню, - шепнула она, посмотрев на доктора. – А я кто?»
Он кивнул. Озадаченно глянул на стоявшую рядом медсестру. Потом снова заговорил:
«Это мы в ближайшее время узнаем. Родственники все равно обращаться будут… Вы не волнуйтесь».
Она часто заморгала, ощущая волну беспокойства. Силилась вспомнить имя, свое имя – не получалось.
«Кто я?» – повторила она свой вопрос, всхлипнув.
«Тише, тише, тише! – заговорил доктор, чуть наклонившись к ней. – Все хорошо. Вы живы, с вами все в порядке… А остальное все – оно вернется. Вы отдыхайте, спите…»
Павел Петрович говорил так мирно, что она как-то сразу успокоилась, поверив ему. И в скором времени действительно многое вернулось. Не все, как ей бы того хотелось, а может, о чем-то не стоило вспоминать. Она точно знала, что никогда в ее жизни не будет, как прежде. Но есть шанс устроить все по-новому. Потому что так, как раньше, уже не бывает.
Только вот теперь она смотрела в лицо своему прошлому, и губы ее произносили слова, которые правильно было произносить. И едва ли сама понимала, что говорит.
Илья Макаров медленно шагнул к ней и, поведя головой чуть назад, выдавил из себя, тоже едва ли понимая, о чем:
- Гостиница «Палас» ваших рук дело?
- В одиночку такие проекты не делаются, пан Макаров, - ответила Алиса.
Сглотнул. Спохватился. Дикий взгляд постепенно начинал становиться осмысленным. Протянул ей руку и глупо проговорил:
- Здравствуйте.
- Добрый день, - проговорила она, глядя на его протянутую к ней руку. Протянула в ответ свою и, едва коснувшись пальцами его ладони, быстро отняла ее.
Теперь Макаров молчал. Буравил ее взглядом и молчал. И бог знает, на сколько времени затянулось бы это молчание, если бы не включился заметно хмурившийся пан Скорупа и не сказал:
- Может быть, приступим, панове? У нас работы много – не на один час. Присаживайтесь, пан Макаров.
Илья вздрогнул, придя в себя, выслушал переводчика и посмотрел на поляков. Молча сел. И стал смотреть прямо перед собой. Потом, словно сквозь толщу воды, до него донеслось:
- Pani Kulikowska też może dołączyć[1].
Слабо улыбнувшись Скорупе, Алиса прошла к столу и повернулась к Макарову. Сохраняя внешнее спокойствие на лице и заставляя себя дышать ровно, она сказала:
- В общих чертах меня ознакомили с вашим пожеланиями в отношении будущего центра. Но, возможно, есть что-то еще, что вы хотели бы обговорить заранее? От чего будет зависеть мое участие в проекте.
