- Нет, благодарю вас, - отозвался Илья, глядя не на Лешека, а на нее. – Я турист со стажем – люблю гулять один, не заблужусь.
- Это как вам будет угодно, - пожал плечами Скорупа. – Давайте хотя бы подвезем? Я вызову шофера.
- И этого тоже не надо. Не беспокойтесь. Когда мы встречаемся в следующий раз?
- Когда будет удобно вам. Самое глобальное мы обсудили, вы ознакомитесь с контрактом.
- Тогда дайте мне два-три дня. Я еще раз покажу его юристам.
- Разумеется! К тому времени пани Куликовска будет готова, верно?
- Я постараюсь, - отозвалась Алиса, взглянув на Скорупу.
- Хорошо. Тогда предлагаю пятницу?
- В пятницу, так в пятницу, - согласился Илья.
Очередной обмен рукопожатиями закончился выходом Макарова из конференц-зала – на сей раз в куда более спокойной атмосфере, чем накануне.
- Ладно, возвращаем его на дистанцию, - лениво резюмировал Гловач, как только шаги в коридоре смолкли.
***
Сегодня Алиса выходила из конференц-зала последней. Долго допивала остывший кофе, жевала шоколад, собиралась. Собирала не только вещи, но и себя. Словно из нее вслед за Ильей вышли все силы, которых должно было хватить на целый день. В блокноте стали появляться штрихи: одно длинное двухэтажное здание со скошенным торцом, напоминавшее поверженную башню, из воздуха в нее вонзался мост с покореженной арматурной оградой и погнувшимися столбами фонарей, стекла которых осыпались дождем. Чувство противоречия продолжало ею владеть, наполняя обидой и злостью.
Она с шумом захлопнула блокнот, сунула его в сумку и выскочила в коридор. Почти бежала, за ней развевалась широкая юбка, сумка больно била по бедру. И ускоряла шаг, чтобы быстрее выйти из здания и никого не встретить.
Оказавшись на улице, зажмурилась от яркого солнца и достала темные очки. Вместе с ними нацепила на лицо улыбку и, сделав шаг вперед, остановилась. Прямо перед ней стоял Илья. Сунув руки в карманы брюк, он напряженно смотрел прямо на нее. И никакой улыбки, что он еще пытался демонстрировать в конференц-зале, на его губах и в помине не было.
- Ты долго, - глухо произнес он.
- Работа, - коротко бросила она в ответ.
- Нас такси ждет. Поехали куда-нибудь.
- Нас? – нахмурилась Алиса.
- Пожалуйста.
- Зачем? Зачем тебе это?
- Хотя бы затем, что я похоронил тебя двенадцать лет назад.
- Я достаточно быстро вернулась в мир живых, - проворчала она, понимая, что отделаться от него у нее не получится. Никогда не получалось.
- Я прошу тебя, нам нужно поговорить, - упрямо гнул свое Илья, и глаза его опасно заблестели.
- Хорошо, - согласилась Алиса. – Давай поговорим.
Он напряженно кивнул, подошел к такси и открыл заднюю дверцу.
Алиса забралась в машину, чувствуя ком, нарастающий в горле. Двенадцати лет как не бывало. В голове свербело воспоминание – она, шагающая по ночной мокрой дороге, и белый BMW с наглым водителем. Макаров сел рядом. На нее не смотрел. Хмуро уставился перед собой. Сказал только:
- Я не знаю, куда ехать… В парк какой-то или… не знаю…
Алиса, ничего не ответив Илье, попросила водителя отвезти их в один из городских парков и хмуро отвернулась к окну. Дорогой ничего не говорили. Молчали. И тишина между ними с каждой секундой казалась все тяжелее. Макаров все так же глядел прямо перед собой, словно бы не решаясь оглянуться на нее, но при этом физически ощущая ее близость. Что-то в нем беспрекословно узнало ее – и это было сильнее того, что видели его глаза, и сильнее любого прикосновения.
Он размеренно дышал, ощущая ее запах, пытался вспомнить, как это было раньше.
И все еще не верил. Видел, чувствовал, знал – и не верил. Может быть, это все от бессонницы.
Когда такси остановилось, расплатился, вышел из машины и подал Алисе руку.
- Заодно и экскурсия, - пробурчал он.
- Я – не путеводитель, - равнодушно отозвалась Алиса, воспользовавшись его помощью ровно настолько, насколько это было необходимым, чтобы выйти из автомобиля.
Потом отняла руку и медленно пошла ко входу в парк. Макаров двинулся за ней, не догоняя, но и не отставая. Почти след в след. Мучительно думал, что говорить, и понимал, что не имеет представления о том, что хочет ей сказать. И что сам хочет услышать. Нечто неясное, но отчаянное рвалось из него, но выразить это словесной конструкцией казалось ему невозможным.
В конце концов, он остановился и, чувствуя себя совершенным психом, медленно, с запинкой произнес то, что уже несколько часов казалось ему самым важным:
- Алис, это правда ты?
- Твой вопрос звучит двусмысленно, - остановилась Алиса и посмотрела на него, - ты не находишь?
- Не нахожу, черт подери! – выдохнул он и в два шага поравнялся с нею. И теперь уже его ничем не прикрытый, больной взгляд впился в ее лицо. – Мне твоя мать сказала, что ты… погибла! Что бензовоз въехал в автобус, в котором ты была… Что ты… сгорела… В чем здесь двусмысленность?
