Солнце пригревало ощутимо, снег был влажный и тяжелый. Вскоре я взмок в своей меховой куртке. Пришлось ее снять.
Техник приволок откуда-то громадный лист дюраля. Мы резали снег на куски, укладывали их на лист и, впрягшись, оттаскивали за хвост самолета, где курсировал трактор с волокушей.
Во время перерыва летчики собрались в курилке, с наслаждением затягивались дымом и грелись на солнце.
Геннадий подошел последним, вытирая потное лицо.
- Это тебе не с молодой женой спать, - насмешливо сказал старший лейтенант Шадрин, невысокий губастый татарин с черными лукавыми глазами.
- Ничего себе, с молодой, - возразил его друг лейтенант Юсупов. Четыре месяца женаты...
- Разве это много?
- Конечно! Молодая жена бывает первый месяц. А потом считается домашним комендантом...
Геннадий, не обращая внимания на их реплики, сел рядом со мной.
- Черти, - беззлобно выругался он неизвестно на кого. - Забрали механика какие-то транспаранты развешивать, а мы с техником вдвоем вкалываем.
- Ничего, ты выдержишь, - пошутил я. - Вон...жирком стал обрастать.
- Какой там жирок! Всю неделю ни воды, ни света. А тут, как на грех, дрова кончились. В сарае не повернешься - ни пилить ни колоть. А тут еще Дуся что-то захандрила. Простыла, что ли. Надо после работы в аптеку за лекарством бежать... - Помолчав, Геннадий неожиданно переменил разговор: Как поживает Инна?
- Больше недели в городе не был.
- Сегодня поедешь?
- Если дорогу расчистят.
- Привет ей передавай от нас обоих. Дуся о ней часто вспоминает. Слушай, давай привози ее сюда, вместе отпразднуем. Юрка придет со своей смуглянкой... Повеселимся, потанцуем.
- Но ты же говорил, что Дуся болеет...
- Не болеет, а приболела. Насморк. А с насморком мы на высоту летаем. Пойдем с Юркой поговорим.
- Идем.
В это время раздался вой сирены. Летчики недоуменно переглянулись.
- Мельников решил перед праздником пошутить, - ухмыльнувшись, высказался Шадрин.
- Скорее всего, кто-либо из начальства приехал, - возразил Юсупов. Мельников на такие шутки не способен.
- Тогда хуже. - Шадрин бросил в урну окурок и поднялся. - Теперь до вечера торчать тут придется. По местам, что ли?
Заглушая вой сирены и гул тракторов, взревели турбины. К взлетной полосе быстро подрулила дежурная пара. На шутку не было похоже. Летчики бегом припустились к своим самолетам.
Перехватчики с угрожающим ревом унеслись в небо. На стоянку примчались тягачи и топливозаправщики. Аэродром загудел, как встревоженный улей. Самолеты подцепляли к тягачам, вытаскивали из снега и увозили на линию предварительного старта. Там их встречали техники и механики по вооружению. К пушкам подводились набитые снарядами ленты.
Прибежал Синицын, лицо вспотевшее, озабоченное.
- Дятлов, Шадрин! - крикнул он. - Приготовиться к взлету!
- А что случилось? - спросил у Синицына инженер эскадрильи.
- Границу пересек неизвестный самолет, - коротко бросил Синицын.
Весть о нарушителе мгновенно облетела аэродром. Одно это слово согнало с лиц улыбки, сделало людей сосредоточенными и молчаливыми. Все с нетерпением ждали новых сообщений. В душе я завидовал летчикам дежурной пары. У меня даже мысли не возникало, что их могут сбить или они не справятся с заданием. Я уже представлял себе, как один наш перехватчик выходит вперед разведчика и покачиванием крыльев дает знак следовать за собой, а второй держит его в прицеле. Мне хотелось быть на их месте. Я даже завидовал Дятлову и Шадрину: у них есть надежда пойти на помощь товарищам... А вдруг за нарушителем следует второй, третий и в их люках атомные бомбы? По спине у меня побежали холодные мурашки.
На аэродроме затих гул тракторов и машин, смолкли человеческие голоса. Лица у людей суровые, полные ожидания. Известий - никаких.
Я забрался в свой истребитель и включил радиостанцию. Послышался слабый треск, а затем спокойный голос: "Сорок третий и сорок четвертый, наберите максимальную высоту!"
Голос Пилипенко. Уж он-то наведет! Я был уверен в нем. Не раз мне приходилось летать на перехват. Когда за индикатором радиолокационной станции находился Пилипенко, я чувствовал себя уверенно и всегда справлялся с заданием.
Юрка рассказывал, что Пилипенко раньше был летчиком-истребителем, но его списали по состоянию здоровья. Знание тактики и возможностей летчика позволяли ему умело выводить перехватчиков на цель.
- ...Курс сто девяносто! - командовал Пилипенко.
"Нарушитель еще над морем", - прикинув, догадался я.
Ко мне по стремянке поднялся техник.
- Ну, что? - спросил он.
- Идут на сближение...
- Сорок третий, курс девяносто, - дал новую команду Пилипенко. Включи форсаж.
- Вас понял, - ответил ведущий.
- Нарушитель дает тягу, - высказал я предположение технику.
- Сорок третий, видите цель?
- Цель не вижу. Что-то случилось с локатором, - тревожно доложил летчик.
- Смените частоту!..
- Бесполезно...
- Ищите визуально!..
Иду в облаках."Перехватчик попал в радиолокационный луч "дельфина", мелькнула у меня догадка.
- Атакуй сбоку!.. - крикнул я и осекся. Я не имел никакого права вмешиваться в этот ответственный момент в разговор.
