Капитан ночевал вне городских стен, в шатре, привычно окружив себя кольцом из пушек. Все последующие дни он вместе с Робином и Вуйко осматривал мастерские в поисках необходимых материалов. За несколько дней безудержного грабежа столицы королевства выселковцы захватили несколько тонн меди, свинца и железа, а самое главное, полное ведро ртути. На скотных дворах парни нашли и собрали больше ста килограммов селитры, с такими запасами дальнейшее производство оружия и припасов не представляло особой проблемы. Лосев конфисковал инструменты и оборудование двадцати кузниц вместе с мастерами и подмастерьями. Оставался сущий пустяк – обосноваться вблизи хорошего железного рудника, где мастера уже сами займутся привычным делом. Робин вместе с пронырливым Вуйко предложили на выбор три таких рудника к западу от захваченной столицы. Лосев решил обосноваться в районе самого южного рудника, в десяти верстах от морского побережья, в местности с красивым названием Васакс, с этой просьбой он отправился к Ярославу.
Князь оказался великолепным администратором, за пару недель он привёл к присяге всех окрестных феодалов. Заполучив в свои руки Книгу страшного суда, где содержались сведения о всех городах, селениях и замках королевства, он сразу разослал по городам и весям своих представителей. Более того, с ними отправились соратники Судислава, занимать многочисленные церкви и монастыри. Ярослав не забыл рассказы капитана, обмолвившегося пару раз о богатствах церковнослужителей, сосредоточенных в монастырях и епископатах. Сейчас его порученцы обирали церкви и монастыри, собирая всех церковнослужителей в Лондон, для высылки на материк. Такое решение подсказал сыщик, собиравшийся решить вопрос с реваншем как можно скорее, пока боеприпасы не испортились. Сотня священников с известием о реставрации язычества в английском королевстве вызовет вполне понятную реакцию. На континенте оставались ещё два сына покойного Вильгельма Завоевателя, они же братья погибшего в сражении короля Вильгельма Второго. Пока они живы, покоя переселенцам не будет, лучше подтолкнуть обоих принцев к реваншу немедленно, меньшими силами. Для этого священникам продемонстрировали немногочисленность славянского войска и их наёмных союзников-нурманов.
Заранее предупреждённые переводчики «совершенно случайно» оговаривались в присутствии пленённых священников, жалуясь на малочисленность войск оккупантов и стремление самопровозглашённого короля Ярослава нанять себе достойное войско, для чего и грабили все монастыри и церкви подчистую. Нехитрая оперативная комбинация сыщика должна была подтолкнуть братьев покойного короля к скорейшей высадке в Англии. Сам славянский король наслаждался неожиданными богатыми трофеями, особенно серебряным потоком из монастырских кладовых и запасников. Пребывая в благодушном настроении, он сразу отдал Лосеву во владение побережье Васакса, присвоив графский титул. Клерки из канцелярии, где распоряжались Бранко и Робин, быстро составили документ на двух языках, славянском и нормандском, подтверждённые королевской подписью и печатью.
Перед отъездом в свои новые владения Сергей договорился с Ярькой, что после обустройства на новом месте сообщит, куда надо перегнать судно. Вся флотилия переселенцев стояла в Темзе, на подступах к Лондону, кормчие тренировали в управлении парусами и работе вёслами переданных пленников. По замыслу князя, через пару недель суда флотилии, в первую очередь быстроходные парусники, начнут патрулирование пролива Ла-Манш. Он согласился с предложением капитана не жадничать в погоне за пленниками и трофеями, расстрелять по возможности большую часть войска вторжения во время переправы через пролив. Попрощавшись с шурином, Лосев отправился в свои новые владения, обустраиваться. Он не собирался участвовать в обороне королевства, не сомневаясь, что Ярослав справится и без него. Сыщик не потерял здравого смысла и весьма скептически оценивал свои воинские таланты. Своей главной задачей капитан считал подготовку технической базы для производства оружия и припасов, постройку быстроходных парусников. Вмешиваться в дела новоявленного короля он не собирался, не сомневаясь, что надоел Ярославу и его окружению хуже горькой редьки.
