– Мой повелитель! Да даруют тебе боги удачу во всех делах! – начал он торжественно. – Того и ждут от нас козары, что мы соберемся и пойдем на них, усыпленные лживыми речами хитрого иудея. Идти сейчас – идти на погибель. Я говорил уже, что козарские крепости готовы встретить русское войско и не пропустить его к Итилю. Лазутчики доносят, что позади крепостей, что стоят на самом прямом и удобном пути к Итилю, в двух переходах кочуют орды карабулгар, южнее – дикие печенеги. На восставших ясов царь итильский натравил гурганцев, дейлемитов и другие племена, обитающие по южным берегам моря Козарского, сам пошел туда со своей гвардией и вспомогательными войсками. К зиме восстание, – да поможет бог мужественных ясов выстоять им против врагов своих! – будет, я думаю, подавлено. Карабулгары, едва восстав, убоялись мести каганбека Козарского, изъявили ему свою покорность. Слухи о том, что восстали и другие народы, не подтверждаются. Слухи эти распускают итильские лазутчики. Твой покорный слуга, мой повелитель, – склонил голову Исфендиар, – да будут счастливы твои годы! – думает, что каганбек Козарский хочет, чтобы ты выступил в поход немедленно, плохо подготовившись. И тогда твое войско попадет в ловушку и будет разбито, а Русь приведена в покорность. Рахдонитам-иудеям нужен весь путь по реке Итиль до моря Варяжского, чтобы иметь беспошлинный выход в империю герман. Идти сейчас в поход на козаров нельзя. Так я думаю, мой повелитель, – да сопутствует тебе удача во всех твоих делах! – еще ниже склонил голову в зеленой чалме мудрый Исфендиар.
– Кто еще хочет сказать? – спросил князь Святослав, пристально оглядев собравшихся: князья и старшина окрестных племен и народов опускали головы, не выдержав его взгляда.
Вскочил князь Деревлянский, родственник жены Святослава Малуши, прозвищем Борзя.
– Многие боятся, княже, что не сладим с козарами, потому и молчат. Привыкли меж собой резаться, дань платить и Киеву и Вышгороду, не бедствуют, полагают, что лучше тихо жить, чем громко умирать. Деревляне пойдут за тобой, княже Святослав. Думаю, северяне не отстанут… Как, княже Родимич, пойдешь?
– Как все, так и мы, – пожал крутыми плечами Родимич.
– А если как ты, так и все? Али трусишь?
– Что-о? Да я тебя… – и князь северян схватился за рукоять меча.
– Вот видишь, княже Святослав? Как на своих меч обнажить – это мы хоть зараз, а как против общих ворогов, так в кусты, – рассмеялся Борзя.
И многие засмеялись тоже.
– Северяне пойдут, княже, – прогудел Родимич. – И то правда: через степи идти нельзя. Летось печенегов мы, с помощью богов и под твоим водительством, побили. Затаили зло они на тебя, орды их рыщут у наших границ. Но не все орды, а лишь малая часть их. Остальные поволочились за каганбеком на восставших ясов. Туда же пошли и булгары с Итиля, принявшие веру исмаильтян. И даже, сказывают, буртасы. Если им удастся усмирить ясов, то могут повернуть на Киев. Однако, мыслю, не то время, чтобы идти дальним походом на север: трава посохла, коней кормить нечем. Все надобно обмозговать, княже, со тщанием великим. Чтобы потом локти-то свои не кусать.
– Вот и обмозгуем вместе, когда пора приспеет, – согласился Святослав. – А пока на этом и покончим. Я благодарю всех за советы. О моем решении вы узнаете в ближайшие дни. А теперь прошу в трапезную вкусить вина греческого, медов стоялых от кривичей, пирогов княжеских… как и положено на Руси быть. А еще послушаем первейшего из всех сказителей земли русской Баяна, который вернулся в Киев, чтобы своими сказками о делах минувших лет придать силы слабым и укрепить сильных.
И долго в княжеских хоромах пенились ковши с хмельными напитками и звучал голос Баяна и его учеников, прославляющих землю Русскую и ее богатырей. В том числе и княгиню Ольгу:
Как восстанет княгинюшка поутру,
Ото сна восстанет от крепкаго,
Растворит те оконца цветастые,
Будто солнце восстанет над Киевом,
Звезды гаснут, и месяцу светлому
Не светить, по за тучками прячется…
Поглядит она в дали заречные,
Голубыми очами, что горлица,
Как от этого взгляда небесного
Раньше срока трава зеленеется,
По лужайкам цветы распускаются…