Мучаясь вынужденным бездельем, пара часов занятий по обучению новичков письму и счёту не шли в зачёт, Лосев занялся организацией пилорамы. Кузнецы изготовили три набора счетверённых пил, которыми наиболее крепкие парни стали распиливать брёвна на доски. После сушки досок Сергей планировал их пропитать смолой, смолокурню ему обещали организовать ближе к весне, оказывается, курение смолы все аборигены великолепно умели делать. Собственно, как и пилить доски и брёвна. Однако, к удивлению капитана, подавляющее большинство славян предпочитали рубить брёвна и расщеплять их на доски именно топором. Несмотря на огромную трудоёмкость, мастера считали, что разделка древесины топором закрывает древесные поры, и дерево практически не гниёт. Как убедился на примерах Лосев, действительно, сработанные топором постройки за сотни лет оставались крепкими, не тронутыми гнилью. Однако, сам он не мог так поступить сейчас, слишком много предстояло сделать малыми силами.
Поэтому большого труда стоило ему приучить выселковцев, работать с напиленными досками, которые он намеревался использовать для постройки лодок. На них уже весной с выселковцами Сергей собирался проверить путь из Камы в Печору, где должны вскоре появиться мастера-судостроители. По планам, согласованным с князем и волхвами, будущим летом не меньше десяти лодок должны были спуститься по Печоре в океан и разведать удобные места для стоянок на пару недель пути. Планируя переселение, триумвират князя, Судислава и Лосева, согласился, что первыми должны высаживаться на остров одни воины, а большая часть лодок сразу повернёт обратно, за подкреплением и семьями.
Других новшеств за зиму, на удивление быстро промелькнувшую, Сергей применить не успел. С начала ноября до весенней распутицы еженедельно приходили селяне на работу и обучение. Причём в октябре-декабре шли в основном парни, старосты общин быстро сообразили, что выгоднее направить работников на зиму, чтобы к посевным работам те вернулись. Ближе к весне на Выселки пошли почти исключительно женщины и девушки, общины отправляли лишние рты, оставляя мужчин для тяжёлой весенне-летней деятельности. Сергей едва успевал познакомиться с учениками, обучить их письму и счёту, стрельбе и выполнению команд, выбрать среди них командиров, десятников и сотников. Хорошо, что все хозяйственные вопросы решали Вуйко, Свист и Глузд. Они взяли на себя управление Выселками, распределяя новичков по избам, организуя заготовку дров и подвоз продуктов. Ильдей с Глуздом стали авторитетными мастерами, соответственно стеклодув и кузнец, назначали новосёлам мастеров-наставников. Они же разбирали большую часть конфликтов, стараясь решать не принципиально, а более мягко.
Мужчины ещё не забыли, что сами год-другой назад были париями в своих общинах, наслушавшимися несправедливых обвинений и угроз. Лосев неоднократно разговаривал со своими первыми учениками, объяснял причины подобного отношения родичей, требовал от своих помощников не становиться жесткими мстителями за все свои горести, напротив, относится к ученикам иначе, каждый раз ставить себя на их место. Такая привычка, ставить себя на место своих оппонентов, выработалась у него за годы работы в милиции. Сколько раз его выгонял прокурор, когда рассматривал документы на арест или обыск.
– Говоришь, всё доказано, – раздражённо спрашивал он молодого лейтенанта, – а если твой подозреваемый ответит, что кражу не совершал? Других доказательств, кроме одного свидетеля, у тебя нет, да и тот видел всё в пьяном виде. Чем ты докажешь, что кражу совершил этот Мургаев, а не его сосед Люлькин, тоже, кстати, трижды судимый, и фигурой похожий на Мургаева? Иди и работай, ищи другие доказательства.
Что характерно, в некоторых случаях прокурор оказывался прав, дальнейшее расследование выявляло совершенно иную картину преступления. Постепенно у Лосева выработалась привычка ставить себя на место подозреваемых, свидетелей, потерпевших. Потом эта параноидальная точка зрения перешла в обиход сыщика, на многие поступки своих знакомых и родственников он начал смотреть иначе. Действительно, глядя на поступки других людей с их точки зрения, вернее, поставив себя на их место, начинаешь понимать смысл и логику самых нелепых действий. Возможно, поэтому Сергей с годами перестал с кем-либо ссориться, либо возмущаться ошибками и нелепицами приятелей, предпочитая своё мнение держать при себе. Ну, кроме самых крайних случаев, естественно.
