Пушкари, развернувшие орудия, тщательно выбирали момент выстрела, не слушая крики стрелков. На этот раз первый залп оказался исключительно удачным, выкосил две трети нурманов, стоявших в драккаре. Ошеломлённые гибелью бронированных и укрытых щитами соседей, викинги на секунды замерли. Этих нескольких мгновений хватило пушкарям, чтобы повторить смертельный подарок, после второго залпа в драккаре, прикованном к паруснику, не осталось ни одного стоявшего на ногах врага. Выселковцы получили краткую передышку от сумятицы первого морского сражения, в которое так самоуверенно вступили. Четверо стрелков присматривали за прикованным судном разбойников, остальные приводили себя в порядок, перевязывали двух раненых и вычерпывали воду, в которой стояли по колено. Из троих стрелков, попавших под удары нурманов, двое смогли защититься ружьями, ослабив смертельные удары, получили, в результате, глубокие резаные раны, на вид не смертельные. Пушкари, обжёгшие руки при переноске горячих орудий, только сейчас заметили свои ранения и тихо постанывали, бинтуя их сырыми тряпками, от разъедания солёной водой.
– Пятеро стрелков рубите верёвки с драккара и отцепляйте его от парусника, – взял инициативу в свои руки Ярька, – паруса привести к ветру, быстрее, остальные уходят. Кто может, укрепляйте пушки на прежнем месте, на носу, будем догонять остальных нурманов.
Пока сбросили цепи кошек в море, команда развернула паруса к ветру, и судно резво кинулось вдогонку за двумя драккарами, возвращавшимися на берег. К тому моменту, когда они оказались в пределах выстрела, пушки прочно закрепили на носу. Сейчас инициатива перешла к выселковцам, что они продемонстрировали, дважды окатив картечью первое нагнанное судно. В результате драккар закачался на волнах, медленно дрейфуя назад, в море, без всяких попыток сопротивления. Викингам третьего пиратского кораблика Ярька предложил сдаться, обещая сохранение жизни и отсутствие пыток. Пример своих коллег оказался наглядным, нурманы опустили вёсла и дали закинуть буксировочный канат на нос драккара.
Возвращались к оставленным двум первым судам долго, с остановками у трофейных судов, где решали, кого пересадить на вёсла, перегружали на скорую руку самые ценные трофеи, скидывая тела убитых и тяжелораненых в море. В результате, первых пленённых драккаров выселковцы достигли в составе настоящей флотилии, с одним трофейным судном на привязи. Два других драккара малым ходом шли по бокам, из-за них и задержалось возвращение. Вновь остановка, беглый разбор трофеев, под прицелом бдительных стрелков, после чего все шесть судёнышек двинулись восточным курсом. На четырёх драккарах подняли паруса, что заметно ускорило возвращение к горлу Белого моря. Ближе к сумеркам, Ярька вывел караван в открытое море, благо погода обещала быть спокойной, где все суда переночевали в дрейфе, скрепленные трофейными абордажными цепями.
Учитывая, что вода, несмотря на начало лета, немногим отличалась от ледяной, никто из нурманов не рискнул бежать вплавь. Тем более, что выселковцы в ходе конвоирования разговорились с понимавшими славянский язык викингами, не скрывая намерений князя и капитана нанять варягов для плаванья. Либо в качестве перевозчиков, либо, как возможных союзников. Во всех драккарах нашлись бочонки с элем, ночь оставшиеся в живых нурманы пропьянствовали, распевая заунывные песни. Стрелки и команда парусника, вынужденные всю ночь прислушиваться к всплескам воды, не выспались, стоя на усиленной страже. Однако, всё обошлось, и вечеру следующего дня небольшая флотилия достигла лагеря выселковцев. Те уже волновались, закончив подготовку к плаванью. Но, пришлось задержаться ещё на день, пока Ярослав договаривался с воинами, а Сергей советовался с кормчими.
Нурманов, умевших управлять парусами и знавших путь на запад, Ярька отобрал ещё в первый день, таких оказалось шестеро. Славянин перевёл седобородых мужчин и одного своего ровесника на парусник, не забыв крепко связать им руки за спиной, где весь путь на восток подробно расспрашивал. Он отводил каждого пленника к себе на корму, где предоставлял возможность тому развязанными руками с помощью свинцового стержня нарисовать на бумаге путь к Оловянным островам. Выспрашивал при этом удобные места для отдыха и укрытия от шторма, их нурманы называли фьордами. Заставлял обозначать крепости и поселения, где имеются воины, где могут напасть другие пираты. Все кормчие неплохо говорили по-славянски, особенно ровесник Ярьки по имени Кнут. Он и внешне походил на своего славянского коллегу, такой же высокий, лохматый, правда, не рыжий, светловолосый. Молодой нурман оказался самый разговорчивый и, единственный из пленников, улыбался, глядя на своих победителей.
