– Это личный инкан шамана. Тут, похоже, политика замешана…
– Мы к местной политике отношения не имеем, – потер переносицу Элурэн, – а вот Талан… До поступления в Академию он был сильнейшим менталистом в своем роду. В Академию поступил, потому что ни одна бедирка брачного возраста на него не отреагировала.
– Прошло немало лет, – сказал Эрнарэн, – что если такая нашлась?
– А Талан прикипел к Лене, – покивал Илай, тряхнув светлыми кудрями. – Что будем делать без первого помощника?
Капитан хмыкнул:
– Справимся, а позже найдем замену. Но как Талан справится без нас? Мы ведь уже пытались оставаться в одиночестве. Рантир вон и недели не выдержал…
– У нас теперь есть антидот, – вздохнула Мэгги, – и что-то мне подсказывает, что это не секрет для местных.
Элурэн стукнул себя по лбу:
– Я идиот! В прошлый раз шаман говорил со мной. Они отпустили Талана, потому что видели нашу связь! Я не знаю как, но видели! А теперь, получается, они видят, что связаны не все?
– Это все предположения, – прогудел Олстаг, хлестнув себя хвостом по ногам, – гораздо важнее сейчас узнать, где наша эгги!
– Я повесил на Лену маячок, – хором сказали Айтэн и Эрнарэн.
Переглянулись, хмыкнули и объединили изображение с браслетов, чтобы создать объемную карту. Точки маячков сошлись, и стало понятно, что девушка приближается к тому месту, где находится команда.
– Похоже, эгги сама к нам идет, – обрадовался капитан.
– И кажется, не одна, – прокомментировала Мэгги, выглядывающая из шатра.
Мужчины встрепенулись и тоже подошли к пологу, заменяющему дверь. Лена спокойно шла по лагерю в компании того высоченного бедира, который сумел одолеть Талана.
Подойдя ближе, Лена взглянула на капитана несчастными глазами и сказала:
– Эл, этот мужчина просит вашего разрешения стать моим мужем…
Талан кипел от злости. Как он мог проиграть? Он, сильнейший менталист в своем роду? Да он предсказывает движения противника еще до того, как тот задумает удар! Когда Ирток выбрал Лену, а та почему-то приняла украшения, взбешенный бедир не стал смотреть на других невест – развернулся и ушел с площадки. Он собирался вернуться в шатер команды, но его внезапно догнал старческий голос:
– Постой, сын Ритала!
Талан бросил косой взгляд вбок и вынужденно остановился – с шаманом не шутят. Старик подошел, чуть прихрамывая и опираясь на резной посох, уставился черными глазами в глаза воину, хотя ему для этого пришлось задрать лицо.
– Тебе нужно остаться на родине предков, – четко, с расстановкой сказал шаман, – твоя связь с летающим шатром вот-вот оборвется. Отдай выкуп и вернись в свой шатер!
– Мудрейший! – Талан не ожидал таких слов от шамана их клана. В свое время именно этот старик объяснил его родным, что ему нужно полететь в небо. И он же растолковал близким про «летающий шатер» и связь с побратимами. – Почему оборвется? Как?
– Твое место теперь здесь. Если хочешь стать мужем и отцом – оборви связь, заплати виру и оставайся, – пристукнув посохом по земле, старик ушел, а Талан остался стоять.
К нему не подходили – беседа с любимцем богов дело интимное. Бывает, после разговоров бедир на месте падает и спит сутки-двое. Талан еще молодец – и на ногах устоял, и даже пошел куда-то, натыкаясь, словно незрячий, на все препятствия. Его проводили взглядами, и каждый занялся своим делом.
Гнев ушел, но голова гудела, и сердце тяжело бухало в груди. Забыть десять лет в космосе? Вернуться в свой шатер? Что он будет тут делать? Он уже ничего не помнит из науки отца, да и прежде не особенно любил возиться с животными. А еще Лена…
Тряхнув головой, помощник капитана решил, что идти к побратимам ему сейчас нельзя. Нужно выйти за линию шатров, побыть в одиночестве, чтобы успокоить мысли. А потом решить – слушать совета шамана, который еще ни разу не ошибся, или вершить дела по собственному разумению в надежде, что боги потом простят?
Ноги вынесли его за линию шатров, к загонам с детенышами. Здесь было довольно тихо – малыши уже спали или собирались спать, а взрослые животные собирались на ночную кормежку. Бедир прошелся вдоль забора, жадно впитывая звуки и запахи – оказывается, он не забыл! И милые кудрявые мордашки, и крепкие притупленные рожки, да и острые копытца, выстукивающие чечетку по твердой земле, помнил. Странно даже!
Вдруг чуть в стороне послышался всхлип. Талан насторожился, приготовил длинный кинжал, больше похожий на короткий меч, и двинулся на звук. На земле в углу загона сидела девушка и плакала, уткнувшись в белую шерсть маленького эрха.
– Что случилось, маленькая госпожа? – вежливо спросил помощник капитана, разглядев на девушке шапочку с оберегами соседнего клана.
– Мой эрх! Белый эрх! Его ударил копытом взрослый нун! – незнакомка подняла голову, и Талан залюбовался ее точеным личиком, залитым слезами.
– Вы позволите мне взглянуть, госпожа? – бедир не мог прикоснуться к чужому животному без разрешения – это каралось довольно строго.
– Да-а-а-а-а, – девушка уже рыдала над тяжело дышащим эрхом.
Помощник капитана одним движением перебрался через ограду и навис над животным.
