– Вон там, свернуло что-то! – Он дернул пальцем крючок, и трассирующая очередь разорвала темноту. Юнг называл подобный эффект «коллективным бессознательным». Иначе не объяснить причину, по которой в следующий миг люди открыли беспорядочную стрельбу. Раскаленные гильзы вылетали из приемника, стволы калашниковых сотрясла отдача. Грохот выстрелов трескучим эхом разнесся по пустынному зданию, пули впивались в стены, как разъяренные пчелы, прошивая обшивку гипрока. С потолка посыпалась сухая побелка, на пол обвалился кусок штукатурки, в щепы разлетелся паркет. Облегченная обойма калашникова содержит тридцать патронов. Калибр семь шестьдесят два миллиметра. Магазин расходуется за шесть секунд непрерывной пальбы, но стрелять из автомата не отпуская курок непросто – отдача уводит ствол вверх и налево. Оптимальный огонь ведется короткими очередями, по пять-семь выстрелов. Но взвинченные нервы и «коллективное бессознательное» – плохие советчики. Стрельба длилась пятнадцать секунд, оборвалась неожиданно, только пару коротких очередей дал автомат прапорщика. Медленно осела воздушная пыль, в ушах звенело, из раскаленных стволов струились сизые дымки.
– Поменять магазины! – рявкнул Кивенко. Хриплый голос мужчины походил на медвежий рык. Щелкнули затворы, новые магазины встали на место.
– Он не мог увернуться… – шепнул сержант.
– Твою мать… – Антон покачал головой. – Думаю, он исчез из коридора перед тем, как мы салют устроили! Теперь точно весь город на ноги поднимем!
– Зачем «лешие» с нами играют? – спросил сержант.
– Точное выражение, сынок! Играют! Этим тварям нравится убивать, понимаешь? Кайфуют они, суки!
– Что дальше делать будем, майор? – тихо спросил прапорщик. – Что-то мне не улыбается дрожать в углу, как загнанной крысе!
Кармазин минуту размышлял, идея возникла неожиданно. Он достал из кармана связку ключей, незаметно отцепил короткий, похожий на штырь, с большим количеством ямок, впадинок и заусениц ключик, сунул его в карман, а связку швырнул на пол. Затем сложил ладони рупором и громко закричал:
– Эй, молодцы! Вам нужны ключи от сейфа?! Я предлагаю сделку. Забираете свое зелье и валите отсюда к чертям собачьим. Мне не нужны проблемы в этом городе. Идет?!
Мертвая, звенящая тишина. Только мальчишка сопит, как французский бульдог, громко, тяжело, со свистом. Кивенко поудобнее перехватил автомат.
– Наверное, они ушли! – Прапорщик нерешительно шагнул вперед.
– Стой! – Антон вцепился в плечо мужчины. – Смотри!
В дверном проеме возникла расплывчатая тень. Обычный черный контур невысокого мужчины. Весной светает рано, и вот первые лучи солнца позолотили стены. Острая тень отбросила пятно на пол.
– Он стоит за дверью! – одними губами произнес сержант, провел дулом автомата линию прострела вдоль косяка и прицелился в воображаемую фигуру. Тень тотчас исчезла. – Вот дьявол! – с оттенком восхищения охнул он.
– Вам не обязательно говорить шепотом, солдаты! – из помещения лаборатории донесся насмешливый голос. Обычный голос земного человека, только говорил медленно, будто скверный ученик бубнил плохо заученное стихотворение. – Вас и так неплохо слышно. Особенно сопливого мальчишку!
Кармазин сжал кулаки, по спине пробежала струйка пота. Ему еще никогда в жизни не было так страшно.
– Ты меня слышал! – Он попытался придать своему голосу твердость. – Что скажешь на предложение?
– Заманчиво… – ответил другой. – Допустим, мы согласны. Но как ты технически планируешь передать ключи?
– Выйди и возьми!
«Лешие» дружно рассмеялись.
– Я сказал что-то смешное?!
– Ты хитрый парень, солдат! Нервные и злые мужики держат на прицеле открытую дверь. Стоит мне появиться в проеме, вы выпустите каждый по обойме. Кажется, ваши бойцы используют старую версию калашникова. Тридцать патронов в каждой обойме, умножить на четыре, получается сто двадцать пуль. Мы, конечно, умеем быстро перемещаться, но бессмертием не обладаем.
– Они тянут время… – шепнул Кивенко.
Антон не успел ответить, невидимый собеседник его опередил:
– Ошибка, солдат! Мы тоже спешим. Вы нам не нужны. Убивать таких недотеп забавно, но в настоящий момент нас интересует содержимое сейфа. Сделка хороша, но условия не приемлемы.
– Озвучь свои условия!
На несколько секунд застыла пауза. Затем раздался шум, в коридор выкатилась громоздкая туша.
– Вот сучье вымя…
– Это капитан… – Было слышно, как прапорщик шумно выдохнул.
На полу лежал труп офицера.
– Вот уроды! Вдруг он все еще жив?! – Кивенко кинулся вперед, но Кармазин насильно его удержал.
– Ты ему уже не поможешь! – сказал он. – Логику «леших» понять сложно, но мы должны держаться вместе и сохранять хладнокровие!
– Суки вонючие! Им забавно нас убивать! – сержант сжал приклад автомата, шея и скулы налились пунцовой краской.
