Между тем наступала темнота. Идти дальше не было смысла. Любовь Андреевна отыскала неподалеку сухое место, Столетов перенес туда костер. Плохо с водой. Из-за бурелома не дошли до реки и теперь воду приходится изыскивать иными способами. Векшин берет ведро, Столетов лопату и они углубляются в лес. Там они находят болотную лужицу, копают ямку и когда в нее набегает достаточно воды, кружкой начерпывают ее в ведро. А ночь уже опустилась окончательно. За ближайшими деревьями ничего не видно, только костер вдали, как рубиновое пятно. Набрав воды, они возвращаются к лагерю. В лесу тепло, сыро и тихо. В вышине ярко мерцают звезды. Векшин любит такие ночи. Здорово вот так сидеть у огня, ужинать копылухой с гречневой кашей, а сапоги и куртка сушатся. Обхватив колени руками и глядя в огонь, Векшин сидел и думал о том, что это первый вечер уже по настоящему в полевой обстановке. Как-то в этот вечер у него дома? Как Ирина? Как Витенок? Через полгода он вернется, а Витенок, чего доброго, и не узнает своего папку. В июле ему исполнится два года. Опять будут справлять день его рождения без отца.
Надежда Николаевна трогает его за рукав.
– Какой вы рассеянный, – улыбаясь, говорит она. – Я уже два раза обращаюсь к вам.
– Задумался, – отвечает Векшин, все еще улыбаясь своим мыслям.
Надежда Николаевна понимает эту улыбку по своему.
– Почитайте что-нибудь, – просит она. – Вы так хорошо читали там, на чердаке.
– Что же Вам прочитать?
– Что хотите.
Мысли Векшина о доме и он по настроению читает:
– Чьи это стихи? – после минутной паузы спрашивает Надежда Николаевна.
– Мои.
– Ваши?!
– Ну, да, а что?
– Нет, я ничего. Очень хорошие стихи, – говорит Надежда Николаевна с улыбкой. – Это кому же, вашей любимой?
– Жене.
Надежда Николаевна становится серьезной.
– Вы женаты?
– И даже имею сына.
– А давно Вы женаты?
– Шесть лет.
– А что делает Ваша жена?
– Ну, Надежда Николаевна, Вы с меня целую анкету снимаете.
Надежда Николаевна замолчала, но, видимо, считая, что нужно доводить до конца раз начатый разговор, опять обратилась к нему:
– Можно еще один вопрос?
– Ну, если только один…
– Скажите, Вы… ни разу не изменяли ей?
Удивление Векшина было столь разительно, что она сразу поспешила с объяснением:
– Ведь Вы так подолгу не бываете дома…
– Видите ли, Надежда Николаевна, – стараясь быть по возможности более точным, сказал он, – у человека, кроме его физических потребностей, существует и интеллектуальная сознательная жизнь, которая включает в себя и такое понятие как верность. Верность семье, слову, самому себе. Вдумайтесь в Ваши слова. Следуя их логике, уезжая куда-нибудь за океан, мы можем изменить своим взглядам, своим принципам, стать изменником в государственном понимании этого слова.
– Что Вы! Я не хотела этого сказать.
– Пьянство, Надежда Николаевна, начинается с кваса.
Она не ответила, о чем-то глубоко задумавшись и наступило молчание, которое, очень кстати, прервал Столетов, возвестивший, что «можно снедать».
Уточнение маршрутов
Утром по компасу и аэрофотоснимку Голубева вывела отряд к Чернушке – мелководной речонке, настолько мелководной, что виден весь галечник на дне. Но вода в ней темная, от этого, видимо, и происходит ее название. Первые же шлихи дают большое количество черного тяжелого песка. Просушенный, он притягивается магнитом. Векшин настораживается.
Правда, он знает, что земная кора повсеместно содержит в себе железо и черный шлих это еще не промышленное месторождение, но ведь недаром же Луговой говорил ему, что здесь должно быть железо. А вдруг оно и в самом деле имеет здесь выходы на поверхность?
Чернушка настолько в зарослях, что идти поймой нет никакой возможности. Голубева вновь отрывается от реки и ведет отряд коренным берегом. Время от времени все же приходится опять спускаться к ней, Векшину и Столетову взять шлих, Надежде Николаевне составить описание берегов, Любовь Андреевне для определения выходящих пород. Все это очень задерживает и до первого настоящего обнажения добираются только часам к четырем. На этом участке вместо заболоченной поймы – обрыв. Он так же густо покрыт растительностью и Чернушка почти не проглядывается, но Голубева, разглядывая аэроснимок, говорит:
– Здесь.
